Книга Смотритель маяка 1, страница 67 – Сергей Шиленко, Артём Град

— Здесь, если придвинуть её вплотную к окну, — я жестом обозначил место у южного витража, — могла бы стоять наковальня. Но тогда луч при повороте линзы будет резать прямо по ней, и работать придётся только утром, когда солнце светит с востока. А в полдень? В полдень солнце сверху.

Я поднял голову, осматривая металлический купол. Поворотный механизм линзы позволял развернуть её почти горизонтально, поймав вертикальный луч, но для этого купол должен открываться. Свет пройдёт через стекло и уйдёт прямиком под постамент. Однако, если луч задержится на полу на минуту дольше положенного, огонь пойдёт по перекрытиям, и я потеряю не только механизм, но и весь Маяк.

Я опустился на колени и постучал кулаком по полу, мне ответил глухой, сухой звук. Толстые доски дюйма в два покрывали балки перекрытия, которые уходили вниз к четвёртому этажу. Я представил, что произойдёт, если прожечь дыру в полу, и нахмурился.

— Перенести линзу нельзя, — пробормотал я, складывая ладони замком. — несколько тонн стекла и металла. Ее место здесь.

Молодое тело требовало движения, хотелось схватить топор, лом, начать ломать перекрытия, строить, действовать.

— Смотри, — я повернулся к Боцману, который всё также сидел у лестницы, словно страж. — У меня есть инструмент, который плавит железо вот так — щелкнул пальцами —. Это как иметь станок с ЧПУ в коммуналке: технология есть, а цеха нет.

Кот не оценил метафоры, но благосклонно позволил мне сесть на пол рядом с ним.

Итак, каменный ковёр, который я уже собрал, спасёт пол от прожигания, но не спасёт стены и потолок. Нужны борта, экраны из асбеста или кирпича, чтобы отражать тепло вверх. Нужна вентиляция, чтобы выводить дым и окислы металла, иначе я задохнусь через пять минут работы. Нужно усиление перекрытий, замена пола. Всё это, конечно, можно сделать здесь, на пятом этаже, но весь масштаб гениальной идеи разбивался о действительность. Ничего из вышеперечисленного у меня не было.

Ветер гнал серые тучи, и солнце время от времени прорывалось между ними, рисуя на камнях острова пятна света. Я представил, как поворачиваю линзу, направляю луч на заготовку, начинаю ковать расплавленный металл, и в этот момент облако закрывает солнце. Луч пропадает, металл застывает, а я тупо стою с молотком над полуфабрикатом. А потом, что ещё хуже, облако уходит, луч возвращается, но уже не туда, куда нужно, и поджигает стену.

— Нестабильно, — сказал я вслух. — Энергия есть, но она неуправляема. Это не печь с регулятором температуры, а солнце, и оно либо есть, либо его нет.

— Стоит ли овчинка выделки?

Чистоплотный Боцман уже начал умываться, но слово «овчинка» почему-то привлекло его внимание.

Я посмотрел на свои руки, на мозоли и затёкшие пальцы. Мне нужны лишь четыре простых инструмента, чтобы поддерживать жизнь на маяке: еда, вода, тепло и свет. Всё это вполне можно добыть и без плавильни, а риск спалить моё единственное убежище ради возможности починить топор или сделать кованый крючок казался неоправданно высоким. Проигрыш в этой игре означал не просто провал проекта, а смерть от холода и темноты, когда туман накроет остров.

— Да, — сказал я потолку. — Пока рано. Пока это игрушка, а не инструмент.

Глухой удар в стекло подбросил меня на месте. Я вытянул шею, опираясь на руки. На полу галереи за толщей окна лежала странная куча перьев. Сначала я подумал, что это мусор, но куча шевельнулась. Передо мной, сопротивляясь резким порывам ветра, лежал альбатрос, огромная белая птица с крыльями метра в полтора размахом. Одно крыло завернулось под неправильным углом, голова была закинута назад, а клюв приоткрыт. Птица ещё дышала, прикрыв глаза мутной белой плёнкой. Открыв прозрачную дверь, я осторожно потрогал птицу пальцем. Она не отреагировала, вероятно, у неё не осталось сил даже бояться. Насколько я мог судить, обошлось без перелома, наверное, только сотрясение от удара о стекло.