Книга Смотритель маяка 1, страница 107 – Сергей Шиленко, Артём Град

Боцмана, который уже успел оправиться от моей внезапной атаки, ожидал завтрак, дежуря возле миски. Кот как ни в чём не бывало сидел у холодной печи и требовательно поглядывал то меня, то на свою пустую посудину. Рыжий с завидной невозмутимостью вылизывал лапу, и этот невыносимый смрад его, судя по всему, вообще не беспокоил.

— Смотри-ка ты! — пробубнил я сквозь ткань рубашки. — И носом не ведёт! У-у, жук!

С каждой ступенькой, запах становился всё более едким, вызывая резь в глазах. Ступив на холодный пол первого этажа, я пошарил глазами, делая короткие поверхностные вдохи. Канаты, ржавые железные бугели, остатки парусины, одинокий ботинок и… тут картинка сложилась. В дальнем углу, в тени, стояла деревянная бочка.

— Гидропоника!!!

Видимо, пока я занимался другими делами, субстрат перешёл в стадию активного гниения. Подходить к этой посудине было по-настоящему страшно, казалось, что концентрация газов там способна вырубить и коня. Несмотря на распахнутую входную дверь, духан здесь достигал такой насыщенности, что хоть топор вешай…

Впрочем, обдумывать план дальнейших действий лучше на улице. Я пулей вылетел из Маяка, наконец отнял от лица свой «противогаз» и шумно втянул ртом воздух. Затем ещё и ещё раз. На утёсе, чуть поодаль, с ноги на ногу переминались чайки, ветер поднимал их белоснежные перья, заставляя балансировать даже сидя. Шум океана и запах мокрых водорослей немного прочистили голову, но расслабляться было нельзя. Если не выставить эту дрянь за дверь прямо сейчас, башня на годы превратится в газовую камеру.

Обмотав рубашку вокруг лица в три слоя, затянул рукава тугим узлом на затылке. Дышать стало вдвое тяжелее, но это, по сравнению с тем, что меня ожидало, казалось малой жертвой. Для начала требовалось убрать так называемый «гнёт», тяжёлый валун, который придавливал доски, изображающие крышку. Камень оказался влажным от конденсата и чертовски неудобным для захвата. Обхватив его шершавую поверхность, резким движением сдёрнул его с бочки. Валун с гулким стуком упал на пол, выбив искру и подняв облако серой пыли. Следом полетели доски перекрытия, которые уже успели разбухнуть от влаги и почернеть по краям. Стоило убрать последнюю преграду, как из бочки вырвался такой плотный столб испарений, что мир перед глазами поплыл.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — истошно завопил я, но не от боли, а от запредельного омерзения. Эхо заметалось по лестничным пролётам, прошив Маяк до самого фонаря. Упёршись плечом в дубовые клёпки, я поставил бочку на ребро и начать катить, как огромное неуклюжее колесо. Центр тяжести постоянно смещался, жижа внутри переливалась с гулким хлюпаньем, заставляя всю конструкцию вихлять из стороны в сторону. Перекатываясь через порог, эта проклятая посудина поползла в скользких пальцах и соскочила на камни, плеснув густым содержимым мне прямо на грудь, штаны и голые руки. Воздух снова огласил мой крик ярости, чайки на утёсе испуганно встрепенулись и с диким гомоном взмыли в небо. По коже пополз тошнотворный холод. Вонь стала почти осязаемой, будто меня заперли в тесном гробу с разложившимся трупом викинга.

— Это вам за то, что не молитесь! — стискивая зубы так, что заныли скулы, я из последних сил дотолкал свой чёртов груз до дальней стены Маяка, подальше от входа.