Книга Смотритель маяка 1, страница 102 – Сергей Шиленко, Артём Град

«Оптическая помеха. Точность сканирования 12%. Требуется техническое обслуживание поверхности радара».

— Вон оно что!

Я осмотрел полусферу. Тина, водоросли и соль, облепившие прибор, просто ослепляли его. Значит, начнём чистить, с чего-то же надо начинать генеральную уборку.

Через несколько минут я вернулся с ведром, наполовину наполненным водой, мылом, тряпкой и горстью золы. Первым делом смешал золу с водой. Такой слой налёта не поддастся трению тряпкой, нужен мягкий абразив, чтобы не поцарапать стекло. Оставив золу дойти, принялся снимать пропаренные водоросли.

— О-ох, вот уж мерзость! — мыльная пена смешалась со мхом и тиной, превратившись в зелёную кашу.

— Да что б тебя, что за… Лучше бы я десять раз перебрал истекающий маслом станок, чем это!

Провозится пришлось долго, без специальных скребков стекло никак не хотело избавляться от налёта, а царапать его не хотелось. Когда щёлочь подошла, а всю крупную дрянь снял с поверхности, взялся бережно шлифовать око «радара». Часа через полтора отмачиваний и оттираний передо мной сияла идеально чистая стеклянная полусфера с тёмно-фиолетовым отливом в глубине, имеющим характер подвижного газа. И это ещё не всё.

Поле «радара», точнее сонара, оказалось буквально усеяно белыми точками. Десятками чёрных кристаллов.

Уборка первого подводного яруса растянулась на добрые три часа. Склизкая тина и бурые лоскуты водорослей намертво вцепились в камень, очень не хватало металлической щётки, но выручала швабра из волокон каната. Когда ведро наполнялось серо-зелёной массой, приходилось тащить его наверх, я решил сжечь всю эту дрянь в печи, убив, так сказать, одним выстрелом сразу двух зайцем.

Потребление энергии после активации этажей сильно подскочило, Маяк превратился в ненасытную утробу, требующую постоянных жертвоприношений, поэтому всё способное гореть шло в дело. Мокрая органика шипела на углях, выбрасывая густой пар, но постепенно схватывалась и начинала давать жар. К полудню навалилась усталость, сказались насыщенные на события будни и хронический недосып. Спина ныла, а ладони, несмотря на перчатки, горели от едкой соли. Пришлось сделать паузу. Я заварил себе крепкий кофе и щедро бухнул туда сахара, мозгу сейчас требовалось топлива не меньше, чем топке Маяка. Я обдумывал своё положение, пока ложка звякала о края кружки, помогая растворяться белым кристалликам. Неосторожный глоток обжёг язык, заставив вздрогнуть и зажмурить глаза.

— Не засыпать!

Вернувшись вниз с дымящейся кружкой, застал в техническом отсеке гостя, Боцман наконец решился на разведку. Осторожно переставляя лапы по влажным ступеням, он вытянул шею и принюхивался, изучая новые запахи, кончик пушистого хвоста нервно подрагивал. Рыжий обошёл медное основание полусферы радара и, задрав голову, уставился на своё искажённое отражение в стекле. Вид этого мехового диггера в декорациях подводного бункера заставил меня невольно улыбнуться.

Пришло время заняться панорамными стёклами. Я снова навёл густую взвесь древесной золы, щёлочь отлично справлялась с органическим налётом, разъедая многолетние наслоения соли и зелени. В целом задача не отличалась от очистки стеклянной полусферы, и огромные витражи постепенно обретали свой первоначальный вид хотя бы изнутри. Смыв остатки чистящего раствора чистой водой, я вышел убрать ведро и по возвращении обнаружил, что на стёклах проступила матовая пленка. Вода просто скатилась по ней, оставив мутные разводы. Щелочь вступила в реакцию с солями, и прозрачность, за которую я так боролся, исчезла под белёсым налётом. Требовалось что-то кислое, чтобы нейтрализовать щелочной осадок. Уксуса здесь днём с огнём не найти, а лимонов тем более.