Книга Смотритель Маяка 3, страница 61 – Сергей Шиленко, Артём Град

Мы сделали финальный отжиг, чтобы снять напряжение металла и остудили.

— Готово? — для меня так деталь выглядела уже отлично, хоть сейчас на корабль.

— Почти, — задумался старик. — Я видел у тебя на кухне лимоны. Возьму один?

— Конечно, какой вопрос.

Капитан исчез на лестнице и спустя минуту вернулся с лимоном. Разрезав его пополам поясным кортиком, выдавил в ведро.

— Опускай деталь сюда, кислота съест черную окалину, это должно улучшить вид.

И действительно через минут полоса приобрела чистый золотисто-розовый цвет.

— Вот теперь готово, — удовлетворенно выдохнул Каспар. — Можно полировать, а можно и так прибить, румпель при работе сам отполирует.

Обливаясь потом от жара солнца и работы с горячим металлом, но довольные мы спустились на остров, где отдыхала команда. Кто-то купался, кто-то загорал.

— Капитан! — один из матросов обратился к Каспару. — Принимай работу

Старик повернулся ко мне:

— Это тебе, принимай, капитан, — он указал на утес.

Сжимая в руке латунную полосу, выкованную собственными руками, я поднялся на край скалы, за которой мог увидеть результат работы команды Каспара.

— Что скажешь? — капитан стоял рядом и таинственно гладил бороду.

— Хорошая работа, — прошептал я, глядя на результаты первых преображений своего судна.

Двухмачтовый когг, оплетенный канатами вдоль и поперек, лениво покачивался на волнах. Основание каждой мачты в палубе наглухо забили клиньями так, что ни одна из них даже не шелохнулась под ударами волн о борт. Систему лебедок для поднятия парусов сделали точно по моему чертежу. Канаты через деревянные полиспасты сходились в одной точке на корме близ руля, и главный вал лебедки при вращении должен был наматывать фал, который поднимет парус вдоль мачты. Рядом установили вал поменьше под шкот, горизонтальный трос, регулирующий угол наклона паруса относительно ветра. Полиспасты, будь славен человек, их придумавший, позволяли мне не прыгать по вантам, а тянуть в одном месте одновременно несколько тросов.

И кажется, дело оставалось за малым: довести до ума руль, ну, и повесить паруса.

— Парни хорошо потрудились, — придирчивым взглядом Каспар оценивал работу команды.

— Не то слово!

Я молча спустился к маяку, отмерил треть дубовой столешницы и спешно отпилил, не хотелось задерживаться ни на минуту.

Команда наблюдала за моими действиями, и, должно быть, я казался им чудаком.

— Каспар, идем со мной, подсобишь.

Мы забрались в лодку, обогнули утес и выгрузились на борт с дубовой доской и латунной полоской для румпеля. Пошарив на палубе и в трюме, где я отметил отличное крепление мачт к днищу, нашли небольшой деревянный пень.

— Думаю, подойдет для подставки.

Старик поддержал мою идею, вооружился топором и стал обтесывать этот пень до состояния прямоугольного бруска. Когда он устал, его сменил я, и через некоторое время мы получили подставку, на которую прибили дубовую доску.

— А теперь твой элемент, — сказал Каспар, когда мы закрепили эту конструкцию под рычагом руля.

Теплая, слегка розоватая после ковки, латунь блестела на солнце. Я наклонился над румпелем, приложил полосу снизу на то место, которое будет гулять по подставке, и гвоздем прибил один край. Затем обогнул металл вокруг бревна и зафиксировал с другой стороны. Готово! Область рычага, подверженная постоянному трению, была надежно защищена.