Книга Смотритель Маяка 3, страница 39 – Сергей Шиленко, Артём Град

— Ты даже одеться не можешь по-человечески! — встретила она меня укором. — Сапог один и музыка скучная!

— Сама ты скучная! — у меня не было ни повода ни желания злиться на эту девчонку. Уж сколько сорванцов я видел за свою жизнь, которые и окна били, и цветы топтали, и собак гоняли. Вот на таких нужна управа да хороший ремень.

— Слушай вот эту, — я уселся на валун и заиграл песню «В землянке», надеясь, что уж она-то растопит холодное русалочье сердце.

Музыка полилась, беря за душу и навевая воспоминания, дед очень любил эту песню, будучи фронтовиком. На словах «А до смерти четыре шага» захотелось плакать, но меня прервал голос Мирель.

— Всё? — она сощурила глаза и явно ждала, когда закончится песня.

— Нет, не всё! Что за бесцеремонность?

— Ты спросил, есть ли у меня песни, а сам опять начал играть свою тягомотину.

В данном случае назревал конфликт не только поколений и видов, а уже миров.

— Твоя правда, внимательно слушаю, что там у тебя за народное творчество, — я опустил руку с гармошкой и приготовился внимать.

Мирель закрыла глаза, как ученик на экзамене, открыла рот и… кашлянула. Теперь уже я сощурил глаза, девушка немного стушевалась.

— Давно не пела, что ты уставился! У нас это рождается глубоким сосредоточением.

— Жду, жду.

Петь на публике всегда волнительно, ее срыв понятен.

И тут чарующий голос заполнил мое сознание. Я перестал слышать шум океана и в какой-то миг даже видеть сам океан, в поле зрения осталась только Мирель. От нее исходили нежно-лиловые волны, а сама песня имела чудесную мелодию. Я начал мычать эту мелодию, подпевая, потом зевнул и… сполз с валуна. Веки налились тяжестью.

В этот момент Мирель замолкла и окатила меня водой.

— Ап-аха! — я рывком втянул воздух и дёрнулся, как ошпаренный. — Черт, что это было⁈

— Вот так всегда! — она расстроенно пожала плечами — Все засыпают, а я так стараюсь!

— Это прекрасная песня, и поешь ты волшебно, — придя в себя и смочив лицо, похвалил её.

Щеки Мирель покраснели.

— Правда?

— Честное слово! Но, кажется, это часть твоего природного оружия, я прав?

— Да, это правда. Никто не дослушивает, а у песни, между прочим, очень красивый конец.

— Обещаю, как-нибудь дослушаю, если не усну.

— Уснешь, — уныло сказала Мирель — Иначе какое это оружие?

— Уверен, в этом мире найдётся антидот и вашему пению. Из того, что я успел понять, на каждую магию здесь обязательно есть своя нейтрализующая, так что как только её отыщем, устроишь мне концерт.

— Спасибо, — русалка грустно улыбнулась. — А твои песни… Знаешь, они на самом деле красивые, просто меня злит, что ты можешь их играть сколько угодно, а от моих все засыпают.

У меня возник другой вопрос.

— Стой, а это могло сработать с пиратами? — мне показалось это логичным.

— Я пыталась, но никто не услышал меня из-за грохота снарядов. А еще кулон… Он лишает меня этой способности.

Теперь я знал, что Мирель даже снимала кулон на башне, став на время беспомощной, чтобы мне помочь, но потом выбрала заряжать пушку, чтобы не тратить драгоценные секунды.

— А если заткнуть уши, можно укрыться?

— Можно, — она вздохнула, тема пения явно была для нее не самой приятной. — Природа создала эту способность для охоты на животных, а не на людей, — добавила русалка.

Я еще немного поиграл Бернеса, Мирель уже не реагировала так остро и слушала, покачиваясь на волнах. Из маяка вышел Боцман, привлеченный то ли музыкой, то ли криком чаек, зевая так, словно пение Мирель подействовало и на него.