Онлайн книга «Смотритель Маяка 3»
|
Мешки пока остались на улице, а коробка с мылом перекочевала внутрь. Чувствовал я себя достаточно хорошо, чтобы вернуться к приготовлению хлеба, к тому же здорово проголодался. Первым делом мука. Я расположился на полу на второй заход, поставил рядом миску с зерном и начал монотонную работу. Вперед-назад, вперед и назад… Идея Мирель о том, что грозовым кристаллом может управлять сила из его мира, была более чем логичная, и ничего кроме белых кристаллов не приходило на ум. Впрочем, пока не добуду их, не узнаю. — А как там аист? Бедняга пережил грозу? — то ли подумал, то ли проговорил я. — Да наверняка пережил, не в первый раз, поди. За раздумьями закончил свои мукомольные дела, сгреб все в миску, убрал с пола инструменты и белую пыль. Теперь тесто. Добавил в муку щепотку сахара, сок лимона, как написано в рецепте, а за пивом пришлось идти. Ну прям как пятницу после смены! — Ох уж мне эти лестницы, всю душу вытрясут! — ворчал я, стуча костылем по ступеням и спрыгивая следом. Набрав кружку того, что здесь называлось пивом, направился назад. Первые две ступеньки показали провальность тактики «подниматься с пивом в руке». Пролив бесценную жидкость на лестницу, я сменив подход, стал ставить кружку на ступень выше, затем подниматься без нее, перемещать кружку снова… И так до победного. Наконец, когда все вершины сдались перед моим упорством, пиво отправилось в общую миску. Пузырьки газа мгновенно заработали, разрыхляя муку ручного помола, а пивные дрожжи начали поедать сахар. Рецепт не рекомендовал ждать, а сразу замесить, сформировать колобок и отправить в печь. Чем я и занялся. Обсыпал стол мукой, вывалил на него пивное тесто, добавил еще немного муки, чтобы не липло к рукам, и стал месить, то и дело окуная руки в муку. Готовый колобок отправился запекаться. Пока я убирал со стола, комнату наполнил солодовый запах, а минут через двадцать подглядываний и прислушиваний мой хлеб наконец поспел. Румяный, ароматный, а главное, пышный каравай. Когда он остыл, я надломил его просто руками. Из пористого мякиша вышел последний пар. — Эх, маслица бы! — на зубах захрустела темная корочка. — Это тебе не лепешки. На остров опустилась ночь, а я ковылял на облачный маяк, чтобы проверить, как поживает мой новый погреб, и, конечно, взять масло, чтобы угостить Мирель своим первым в жизни хлебом. Здесь после проливного дождя стояли лужи. Парусина прекрасно сдержала воду, зато теперь весила целую тонну. Я оттянул ее за угол, сложив конвертом, следом отодвинул столешницу. Погреб остался в том же состоянии, не вымок и не растаял. Потихоньку спустившись, вырезал кусок масла из бочонка, положил в кружку, которую принес собой, и пошел обратно. Столешница снова исполнила роль крышки погреба. — Нет ничего более постоянного, чем временное, — усмехнулся я, снова мысленно пообещав себе непременно сделать люк для погреба. Вернувшись, застал Мирель в гроте. Она дремала и проснулась только от стука костыля. — Мирель, я испек хлеб! — Ну и что, — сказала она, зевая так, что я едва разобрал слова. — Ай, ты не понимаешь! В моей культуре хлеб — это почти символ жизни. Например, повидло я тоже в первый раз варил. Русалка оживилась. — Есть еще повидло⁈ — у неё аж глаза заблестели. — Да повидло здесь ни при чем, я же про хлеб толкую! |