Книга И мы сгорим, страница 200 – Александра Рау

Телефон снова завибрировал. Наоми первая схватилась за него, судорожно тыкнула на несколько кнопок и выругалась из-за того, что на этом недосмартфоне не предусмотрена камера. На экране уведомлений светилось сообщение от Ларса.

Вам привет от доктора Хьюза. Помашите ему ручкой.

Наоми подняла взгляд, и несколько слез скатились по щекам.

— Какой же вы урод, – засмеялась она.

— Мы вообще-то вас оплакивали, – укорил Рен птицу и крепко сжал челюсти, но предательская дрожь перешла на руки, и он спрятал их за спину.

Птица чуть пошевелилась, как будто пожимая плечами.

Наоми сделала несколько шагов вперед и чуть нагнулась, пытаясь рассмотреть ее в деталях. Даже протянула руку, чтобы провести пальцами по перьям, но тут же отступила. По ее выражению лица сложно было понять, разбита она или воодушевлена. Вероятно, все сразу.

— Вы вернетесь?

Птица покачала головой из стороны в сторону.

— Тогда… – Голос Наоми дрогнул. – Увидимся позже?

Рен подошел и обнял ее за талию со спины, устроив подбородок на ее плече.

— До встречи в большом мире, доктор Хьюз. Мы скоро вас найдем.

Рен мог поклясться, что в крике улетающей птицы услышал знакомый голос.

Вот за кем все это время шла охота. Яда Флоренс оказалось недостаточно, чтобы его убить, но, сложись все иначе, он бы все равно выжил. Хьюз спас их, как и обещал. Выжил, пусть и не обещал. Дэйв Бернс даже не представлял, как близок был к своей цели, когда выпустил пулю сначала в спину рядового учителя, а затем и в кислородный баллон, спрятанный за стойкой дежурного.

Пусть именно из-за него Хьюз погиб в огне.

Но и благодаря ему он из огня родился.

Рен выдохнул, держась за ручку входной двери, и из его рта вырвалось облачко пара. В такую погоду ему бывало особенно тоскливо возвращаться в пустую квартиру. Это означало, что из темноты и холода ноябрьского вечера он придет в точно такую же обстановку – только с крышей над головой – и даже кофе придется варить самому. На работе ему с этим помогала миссис Лоусон, милая пожилая женщина, которой было безразлично, что Рен желал сам себя обслуживать. А к хорошему, к сожалению, очень быстро привыкаешь.

Работа в лаборатории оказалась непростой. Рен начал готовиться к ней еще в «Игнис», а затем продолжил в университете, но каждый день лишь убеждался, что ему не хватает квалификации. Еще и начальник свирепствовал. В жизни он был гораздо более приятным человеком, нежели на работе. Когда Грант – иногда он позволял так его называть – позвал Рена под свое крыло, счастью не было предела. Поддержка Гранта во время учебы многое для него значила, и то, что он посчитал Рена достойным работы в своей лаборатории, буквально окрылило вчерашнего студента. Но после милого разговора и заверений в том, что все сложится как нельзя лучше, Рен с первого же дня начал получать выговоры.

Он был первым метаморфом на этой должности. Точнее, их начали принимать еще за год до выпуска Рена, но конкретно в этой лаборатории он стал первым, а потому иногда он чувствовал себя одним из тех животных, что живут в зоопарках. Вокруг стекла, все глазеют. Никакой разницы.

Рен бросил сырую куртку на вешалку около входа, а ключи – на ближайший комод. Как бы ему ни нравилась его работа, порой она настолько его занимала, что времени не хватало даже на душ и обед. На этот раз ощущение грязи на коже оказалось сильнее голода, поэтому Рен отправился в ванную, сбросил остатки одежды, положил телефон на раковину и бросил взгляд на семейное фото на заставке. Много лет на снимках отсутствовал именно он, но теперь там не хватало его сестренки.