Книга И мы сгорим, страница 199 – Александра Рау

Дождавшись Наоми и попрощавшись с Адамом, Рен наконец сумел немного расслабиться.

— Кем ты хочешь стать?

— Когда вырасту? – усмехнулась Наоми, собирая волосы в хвост.

— Когда мы выйдем отсюда.

— Не знаю, может, поступлю в университет. На философский.

— А что делают люди после философского факультета? – нахмурился Рен.

— Размышляют, какого хрена туда поступили?

Рен засмеялся. Наоми с легкостью снимала с него маску серьезности и неприступности, даже когда он сам не понимал, зачем ее надел. Он подвинулся, освобождая место, и Наоми запрыгнула в кровать. Рен обнял ее со спины. Зарылся лицом в ее волосы, вдохнул запах ее шампуня, без которого не засыпал уже неделю, и глаза зачесались, будто у него уже выработался рефлекс.

— А если серьезно?

— Пошла бы в продажи, наверное. Деньги там водятся, образование не нужно, а заболтать я смогу кого угодно.

— Спорим, ты начистишь кому-нибудь морду в первый же день?

— Ага, тебе.

Рен пощекотал ее. Пусть все и догадывались об их ночевках, лишний раз заявлять о своем присутствии в чужой комнате не стоило, поэтому смех Наоми больше походил на недовольное шиканье.

— А чем бы ты занялся?

— Пошел бы в лабораторию.

— Занятия по профориентации прошли даром? – Наоми хмыкнула. – Нам же говорили, что метаморфов если и берут, то только на низкие должности.

— Кто знает, может, что-то изменится.

— Может. Но придумай запасной план. В сентябре придется выбирать специализацию, и я бы не советовала тебе налегать на науки.

— Есть, босс.

— Это не из-за денег, – объяснила Наоми. – Хотя и из-за них тоже. Но я тебя знаю. Ты не сможешь просто стоять и смотреть на то, как проводят опыты над другими метаморфами. Давай сначала надрессируем льва и только потом полезем ему в пасть? Пока мир не изменится, тебе нечего там делать.

Рен оставил поцелуй на ее шее.

— Договорились.

Он прижался к ней. Тепло Наоми не оставляло шансов – каждый день Рен засыпал все раньше и раньше. Поэтому, когда телефон завибрировал, он решил, что это может подождать до утра. Но Наоми, которая, как ему казалось, уснула первой, вдруг спросила:

— Может, это Ларс?

— Думаешь, созрел? – пробормотал Рен, щекоча Наоми шею.

— Удивительно, что ваше общежитие еще цело. Думала, он взорвется от попыток сохранить секрет.

— Посмотри, что там.

Наоми дотянулась до телефона, что лежал на краю стола, и разблокировала экран.

— Спрашивает: «Спите?» Отвечу, что нет.

Снова вибрация.

— «Вот и не спите».

— Этому гению точно нужно в связи с общественностью.

Из привычно открытого летом окна потянуло холодом, и Наоми аккуратно высвободилась из хватки Рена, чтобы закрыть створку, но характерного звука Рен так и не услышал.

— Ты чего там?

Открыв глаза, он увидел, как Наоми отступает. Подскочив, он спас ее от столкновения со стулом, которое могло бы кончиться огромным синяком и примерно такой же неловкостью.

— Ку-ку, ты здесь?

Наоми не ответила. Ее губы растянулись в глупой улыбке и задрожали, а глаза заблестели, наполнившись влагой. Она прикрыла рот руками, словно боялась закричать, хотя напуганной вовсе не выглядела. Рен проследил за ее взглядом и сам едва не вскрикнул.

Крупная птица подлетела к окну и села на подоконник, гордо вздернув клюв. Оперенье, цвет которого плавно перетекал из желтого в оранжевый и даже в красный на концах крыльев и хвоста, словно светилось изнутри. Поразительно умные глаза смотрели на них по очереди, будто чего-то ожидая, а когтистые лапы нетерпеливо царапали дерево подоконника. Она не залетала внутрь – только сидела и внимательно их рассматривала.