Книга Воин Сидона, страница 88 – Джин Родман Вулф

Дважды за сегодня видели черный скот. Пастухи тоже черные, зато лошади – разномастные. Собаки черны, как скот, и остроухи, как волки, длинноноги и очень шустры. Увидев меня, пастухи двинулись было навстречу, а потом вдруг развернулись и ускакали. Уверен, это дело рук Аренснуфиса. Его они не видят и не гонят. Он сам так сказал. По его же слову я сделался незрим для других, обо мне враз забыли.

* * *

Мы поймали Менхит. Увидели следы в грязи и шли по ним много миль^[23].

Она предстала в образе золотой львицы, прекраснее которой зверя нет, и это я загнал ее в сеть Аренснуфиса – крича и размахивая мечом. Ошалев, она не понимала, почему видна для меня.

Знаю, прочитав это позже, я ни единому слову не поверю, хотя пишу все, как было. Поймав Менхит в сети, Аренснуфис пронзил ее копьем. Она не истекла кровью, но встала как женщина, столь же высокая и прекрасная, как он сам, обернутая в львиную шкуру. Затем боги обнялись и исчезли.

Свою шкуру Менхит оставила. Я не сразу решился коснуться ее, однако под моей рукой она растворилась, точно златая утренняя дымка. Сохранился единственный, ярко сияющий волосок. Я завернул его в этот свиток, чтобы на другой день увидеть и все вспомнить.

МАЛО СВЕТА И НЕУДОБНО. Наш друг Камес принес этот свиток, тростниковые кисточки и брусок чернил – все в кожаной сумке. Я смачиваю кисточку в питьевой воде, которой у нас две бутыли, и пишу так, чтобы было видно Камесу. Он редко тут бывает, но Митсерэу подсказала ему, что я пишу часто и все – в этом свитке. Он много рассказывает о ней, как и Тотмактеф, и другой человек, который то приходит, то уходит.

* * *

Приходила Митсерэу. Тотмактеф называет ее моей женой. Он уже рассказывал о ней, да только не упомянул о красоте и юности. Она целовала меня, что-то говорила шепотом. Она очень напугана, но грозится убить тех, кто брал ее силой. Я успокоил ее, сказал: не женское это дело, оставь все мне.

Сам перебью насильников.

Поблагодарив Митсерэу за воду, мы попросили принести еще. Я же попросил второй светильник, а то в руднике светло бывает, только когда приходят надсмотрщики с факелами и гонят нас в забои. Так-то у меня есть одна лампа и немного масла; их принес человек, который время от времени появляется. Он велит перечитывать записи. Из свитка я узнал про бога с перьями на голове и о многом другом.

* * *

На рудник наведался Камес. Предостерег: кто-то из моих солдат проговорился, выдал, что у меня есть слуга, лысый муж, и о нем станут допрашивать. В тот же час приходила супруга жреца. Говорит, ее хоть и насилуют, но все же побаиваются, ведь она из меджаев. Это пастухи, о которых я читал в свитке. О них поведал и царевич: они, мол, были народом его предков, давным-давно, зато теперь он, как и все мы, гнет спину на прииске.

Вскоре надсмотрщики забрали меня в домик у плавильни. Захотели знать, чего это я прячу в кожаном чехле, а увидав свиток, попытались присвоить его. Я отхлестал их цепями кандалов и придушил. Забрал два длинных кинжала. Если кто еще сюда сунется – убью, хотя с наступлением ночи все же выйду. А дальше видно будет.

* * *

Пришел еще человек, улизнувший с рудника. Держится тихо, да и приблизился ко мне незаметно. Сказал, что убитых мною надсмотрщиков хватились и скоро сюда заглянут. Ладно, буду биться насмерть.