Книга Воин Сидона, страница 33 – Джин Родман Вулф

Митсерэу ответила:

— Ты возьмешь с меня деньги, если я попрошу погадать?

Сахусет покачал головой.

— Тогда погадай мне, пожалуйста.

— Непременно. – Из кошеля на поясе он достал четыре золотых гнутых стержня. – Тут пригодится моя палочка, – сказал он, и в руке у него прямо из воздуха появилась резная палочка слоновой кости.

Золотые стержни Сахусет разложил на траве, образовав неровный квадрат, и палочкой очертил вокруг него круг. Потом закрыл глаза, поднял лицо к небу и долго, так долго, что я чуть не уснул, шевелил губами. Впрочем, я ни слова расслышать не сумел.

Наконец он сгреб стержни в ладони, потряс ими и бросил в сторону Митсерэу. Упав, стержни сложились в подобие круга, и Сахусет склонился над ними.

— Тебя ждет близкая и большая скорбь, – сказал он, – которую вскоре сменит радость.

— Это хорошо, – ответила Митсерэу.

Сахусет рассеянно кивнул.

— Ты отправишься в незнакомые земли, и там тебя ждет опасность. Вернешься в родные края, а потом снова покинешь их. Хатхор благоволит тебе. Это все, что мне открылось.

— Именно этого я всегда и хотела, – сказала Митсерэу. – Оставить родню и отправиться в незнакомые земли, повстречать там людей вроде Латро. Хатхор, наверное, очень добра.

— Верно. А ты, Латро?

Я покачал головой.

— Ну пожалуйста. – Митсерэу взяла меня за руку. – Ради меня. Всего разочек.

Я снова покачал головой:

— Я солдат, как верно заметил Сахусет. Сгину на поле какой-нибудь битвы и знаю это не хуже, чем он со своими гаданиями.

— А вдруг нет? К тому же мы вместе и, если узнаем твою судьбу, сможем больше узнать о моей.

Я пожал плечами.

Приняв этот жест за согласие, Сахусет сгреб в ладони стержни и бросил их в мою сторону. На миг мне показалось, что жрец метил в лицо, однако палочки упали передо мной внахлест, снова образовав круг.

Сахусет склонился над ними. Резко вздохнул, но промолчал. Встал и подошел к стене храма, потом вернулся и присмотрелся к золотым стержням под другим углом.

— В чем дело? – спросила Митсерэу.

— Ты напугана, – пробормотал Сахусет, – и я тоже.

Он медленно, один за другим собрал стержни, подбросил их и снова присмотрелся к получившейся фигуре.

— Говори же!

— Латро, боюсь, у меня для тебя дурные вести. Если потребуешь, все расскажу, хоть и не советую.

— Уж лучше выслушать дурные вести, – сказал я, – чем узнать, что ты трус.

— Что ж, будь по-твоему. Смерть рядом с тобой. Очень близко. Мы с Митсерэу можем тебя спасти, вернее попытаемся. Я-то уж точно. А ты, Митсерэу?

Она кивнула, и я, ощутив дрожь ее руки, спросил:

— Насколько близка ко мне смерть?

Сахусет прикусил губу.

— Придет завтра, до рассвета. В этом можешь быть уверен. Если увидишь восход, значит, опасность миновала. Определенности нет, только в том, что угроза близко. Будь осторожен вечером. Будь очень осторожен ночью и помни, что смерть может быть добрее Хатхор. Большего сказать не могу.

Он ушел, а я раскрыл сумку со свитком; Митсерэу принесла воды из канала. Говорила, что предсказания порой не сбываются, и это верно. Я ответил, что трудно было бы найти место, где мне грозила бы опасность меньше, чем здесь, и это тоже правда. Мы пошутили, потом поцеловались, и вскоре ее слезы высохли.

Смерть тогда не удивила меня. Я все запишу, хотя, перечитав дневник в будущем, приму его, наверное, за бред сумасшедшего. По словам капитана, я все забываю. Женщина и провидец вторят ему. Лекарь говорит, что так даже лучше – ничего не помнить, зато Урей настаивает, что я должен помнить или бродить мне в потемках до новой смерти.