Книга Воин Сидона, страница 32 – Джин Родман Вулф

Я обнял жену, а Сахусет наполнил ее пиалу.

— Слова Митсерэу справедливы для всех деревень и городов этой страны, – молвил он. – И мои слова тоже верны. На нашем судне я более других изгнанник. Уверен, ты это видел.

Я заметил:

— На собрании ты не проронил ни слова. Все мы высказались, и даже Азибаал много чего наговорил. А вот ты молчал.

— Истинно так. Если бы меня попросили, я бы раскрыл правду. Просто знал, как эту правду воспримут, и решил не оглашать ее, если только не попросят.

— Так открой ее мне. Я тебя прошу.

— Что ж, ладно. Но сперва… наш корабль путешествует по моей стране, однако ни капитан, ни команда мне не соотечественники. Главный на борту – человек из Парсы. Он добрый и, по своим меркам и законам, мудрый, однако все ж таки чужеземец. Единственный мой земляк, имеющий хоть каплю власти, принял сторону людей из Парсы куда охотней, чем я. Он управляет, точнее пытается управлять мной от их имени. Что до прочих – это пятеро пехотинцев и две женщины. Половина мужей на борту взяли бы Митсерэу и вторую женщину против их воли, а после бросили крокодилам. Женщины это знают, да и тебе не мешало бы.

— Я и знаю. Так как насчет правды, которую ты, в мудрости своей, не раскрыл на совете?

— Как пожелаешь. Во-первых, женщина, которую никак не обнаружат, не менее страшна, чем кошка, которой все так боятся. Во-вторых, кошка ей не принадлежит, поскольку не сопровождала ее по пути в деревню. В-третьих, ни та ни другая не причинила никому ни малейшего вреда, но, чтобы избавить от них корабль, предстоит наверняка сильно постараться.

Я сказал, что и меня посещали те же мысли.

— Так передай их остальным. Тебя послушают охотней, чем меня. Я скромно зарабатываю на жизнь, Латро, главным образом предсказывая судьбы и изгоняя ксу, овладевших домом и, реже, человеком. Когда кто-нибудь приходит и просит изгнать ксу, я спрашиваю, какой ущерб он причинил. Чаще всего отвечают: никакого; если так, я честно говорю просящим, что мудро будет оставить все как есть. Если домом – или человеком, если на то пошло, – овладевает один ксу, другой вряд ли на них позарится. Никто не селится в доме, который и так уже занят.

— Понятно, – кивнул я. – К твоему совету прислушиваются?

Сахусет, как и прежде, пожал плечами:

— Я выгляжу сытым?

— Нет.

Он посмеялся:

— Напомни никогда с тобой не спорить. Однако ты не прав. Я не голодаю, но умер бы от голода, если бы меня слушались. Я изгоняю безобидных духов за скромную плату, но куда больше беру за изгнание того, который сквернее и вселяется в освобожденный дом.

— Ты мог бы изгнать с корабля кошку?

— Возможно. – Сахусет отвернулся и посмотрел на реку.

— А взялся бы? Если Канджу прикажет?

Он покачал головой.

— Отчего нет? – спросил я.

— Ты солдат. Станешь принимать приказы от того, кто хуже тебя разбирается в военном деле?

Настала моя очередь разглядывать паруса и выписывающих в воздухе круги речных птиц.

— Смотря что за приказ, – произнес я наконец.

— Вот именно. – Сахусет протянул мне мех с вином. – Подлить? А тебе, Митсерэу?

Она приняла наполненную пиалу; не забыл Сахусет и о себе.

— Я предложил свои вино и дружбу. Оба вы страшитесь, что за них я попрошу об услуге. Не бойтесь, я сам с радостью окажу услугу вам. Есть пожелания? У кого-нибудь?