Онлайн книга «Воин Сидона»
|
Митсерэу спросила: — У нее есть покровитель? Матрос молча встал и ушел. Митсерэу говорит, что его имя Азибаал. Я спросил у Митсерэу, с чего она взяла, будто у той женщины есть покровитель. — Иначе ее взяли бы силой. Дома в Саисе нас опекает жрец. Вот почему ты должен вернуть нас прямиком в храм. Смотрю, ты забыл, как Муслак расплачивался за тебя со жрецом? Я признался, что не помню этого. — Я так и знала. Муслак заплатил много, но мы ничего не получили. Нам достанется только то, что дадите вы после возвращения. Можешь одарить меня деньгами при расставании или купить украшений, пока мы вместе. — Денег у меня немного. — Еще будут, – пообещала Митсерэу. * * * На этом наш разговор закончился, но я потом много думал над словами Азибаала. Сейчас, днем, на корабле нет никакой третьей женщины. Значит, она явилась оттуда, где мы ночевали. Место большое, и женщин там должно быть без счету. Раз она пришла на корабль, но не взяла денег, то приходила что-нибудь украсть. Коли так – а иначе, думаю, и быть не может, – ей покровительствует другой вор. И если она спустилась под палубу, то покровитель там что-то крал. Возможно, он велел ей отвлекать матросов. Я сошел вниз и осмотрелся, однако при всем желании не смог бы понять, пропало что-нибудь или нет. К тому же матросы, ночевавшие на борту, должны были стеречь корабль от воров. Ни муж, ни женщина не проскользнули бы мимо них с добычей. Ведь если красть, то все и сразу. Разве одного или двух, да пусть даже трех человек не поколотили бы и не прогнали? Что-то тут не так. Этой ночью сам останусь на палубе. * * * Яркая луна скользнула за горы на западе, оставив небо в россыпи звезд; Канджу до сих пор изучает их; я сижу там, где недавно сидел он, и быстро пишу при свете двух его ламп. Этой ночью случилось много такого, о чем надо написать. В деревне, где мы останавливались, гостиницы не нашлось, только пивная. Канджу и Сахусет ночевали в палатках (я велел Аахмесу и другим солдатам установить их, едва мы сошли на берег). После того как мы поели и выпили, я вернулся на корабль. Митсерэу захотела пойти со мной. Я велел ей остаться, и она расплакалась. Мы напились пива, и едва присели на палубу, как она уснула. Я убедил Муслака, чтобы он позволил моим солдатам сторожить корабль этой ночью, так как предыдущей ночью стерегли матросы. Для этой задачи я отрядил троих солдат из Парсы. Они доложили, что никого не видели и ничего не слышали, поэтому я отпустил их, разрешив пойти повеселиться в деревне. Затем устроил Митсерэу в местечке поудобнее (заработав поцелуй сквозь сонное бормотание) и укрыл сеткой от насекомых. Сам остался сидеть, время от времени прихлопывая комаров и намазываясь жиром. Сказать по правде, я и не рассчитывал увидеть или услышать хоть кого-то, но при этом был вполне уверен, что Азибаал ничего не доложил Муслаку, а сам я рассказать капитану, не выдав при этом помощника, ничего не мог. Осталось только самому сторожить корабль. Я уже засыпал, когда услышал шаги. Женщина поднялась из трюма – в ясном свете четверти луны поблескивали ее каменья и золотые браслеты – и изящно, неспешно направилась к носу корабля. Я вскочил на ноги и велел ей остановиться. Не замедлившись ни на миг, она лишь развернула голову в мою сторону. Только тут я убедился, что это не Нехтнефрет. |