Книга Воин Сидона, страница 122 – Джин Родман Вулф

Я дал сикль и спросил, как вернее всего получить божественное внимание.

— Оставь оружие, – велел жрец, – я присмотрю за ним и верну, когда будешь уходить. Пади пред богиней ниц, поклянись сделать все, что бы она ни велела, потом изложи просьбу и молча слушай, жди, когда к тебе обратятся в твоем сердце.

Поблагодарив жреца, я последовал наставлениям. Двери в святая святых были приоткрыты, и в них мы разглядели богиню. Я пал ниц.

— Я сильный человек, о великая Исида, приспособленный для труда и войны. Утратил свой меч Фалькату и молю вернуть ее мне. Любое твое повеление забуду через день, если не раньше, но запишу его там, где снова смогу прочитать, и тогда подчинюсь беспрекословно. Скажи, убил ли я своих родителей? жену? детей? Сегодня признание слетело с моих губ, хотя я ничего подобного не помню. Прошу, сделай так, чтобы память моя работала как у всех!

Она поманила меня жестом, и я встал, вошел в святая святых.

— Я дщерь Ра, – молвила богиня, – мать многих царей, владычица магии и подруга женщин. – Ее голос звучал размеренно и тепло, как голос любящей родительницы, что говорит с ребенком. Наклонившись, она опустила ладонь мне на голову. – Я не могу исцелить тебя. Иди за северной звездой, пока не отыщешь свой меч. Затем обрати свои стопы к восходящему солнцу. Я бы научила тебя магии, но ты вскоре утратишь все знание, ибо ты лишь разбитый сосуд. Прими же хотя бы благословение.

Дальше она заговорила на непонятном языке, и все же меня наполнило теплом и светом.

— Обернись, – велела потом богиня, – и увидишь большого человека в пыльной тунике, упавшего ниц. Ты должен вернуться к нему.

Я уже покидал святая святых, когда богиня окликнула меня.

— Я не нашла тебя повинным в смерти близких. Ты никого не убивал.

Забрав копье, щит и дубину с надписью «затерянный храм», я спросил у жреца про Фалькату. Он такого меча не видел. Мечи в этих краях длинные и прямые, обоюдоострые. Таких много на рынке.

Я устроился на плавучем причале и пишу, смачивая тростинку в речной воде.

* * *

Некогда я был храмовым рабом. Так говорит жрец по имени Кашта.

— Ты охранял святилище, – сказал он, – и после тебя лучшего сторожа не было. По воле бога, мы отдали тебя и твою жену царю с юга.

Я обещал совершить подношение этому богу – богу юга, – если он поможет мне все вспомнить.

Святой Кашта покачал головой:

— Царь и без того щедро нас одарил. Я не возьму этот кошель, спрячь его. У тебя, должно быть, денег и так негусто.

Я начал было возражать, но жрец меня прервал:

— Ты верно нес службу. Если уж Сет не отблагодарит тебя за нее, то и монета ничего не изменит. Пройдем внутрь, обратишься к нему.

Жрец позволил оставить оружие при себе, а после молитвы спросил, где я остановлюсь на ночь.

— Пока еще не нашел ночлега, – ответил я, – но в городе должен быть кто-то, кто сдаст койку честному человеку.

— Тебя ограбят. Спи здесь. Устроим тебе постель в алькове. Сегодня стеречь храм придут шестеро прихожан. Я расскажу им все, велю тебя разбудить, если потребуется помощь.

Я пишу это в храме, при угасающем свете заходящего солнца.

* * *

Утром я поговорил с командиром ночных сторожей.

— Все спокойно, – доложил он. – Все-все. Воры знают, что мы здесь. Тебя разбудила женщина?

Никто меня не будил, я так ему и сказал.