Книга Воин Сидона, страница 11 – Джин Родман Вулф

— Этот торговец не желает брать жену, – строго указал ей жрец.

— Он солдат, а не торговец, в отличие от меня, – пояснил Муслак. – Родом из Сидона. – Затем обратился ко мне: – Левкис, ты же не хотел брать певицу.

— Я желаю красивого мужа, – заявила девушка с лютней, – и мне охота повидать Меннуфер, да и прочие великие города вдоль реки.

Она делала вид, будто обращается к Муслаку, а сама при этом хитро поглядывала на меня краешком подведенного колью глаза. В ноздри мне ударило благоухание цветочного сада.

Жрец покачал головой, как мне показалось, немного печально.

— Ты должна вернуться, Митсерэу.

Я как раз пытался мысленно перевести имя девушки, когда заметил у нее в волосах ободок с застежкой в форме кошачьей мордочки.

— Митсерэу хочет ехать из-за меня, – обратилась к Муслаку Нехтнефрет. – Мы с ней подруги. Если хочешь, бери нас обеих. Я не возражаю.

— Это можно, – кивнул жрец, – за такие же деньги.

— Только вторая певица будет моей, – заявил я. – Муслак, заплати святому еще дарик.

Митсерэу хихикнула, а Муслак расплатился, добавив, что должен мне куда больше.

ТЕПЛО, НО НЕ ДУШНО. Митсерэу обмахивает меня опахалом из пальмовых листьев. Говорит, ей и самой так свежее, к тому же это помогает отгонять насекомых. Я пишу, потому что Муслак сказал: так надо. По его словам, этот свиток и брусок чернил мне дал один лекарь. Я макаю тростниковый стебель в речную воду. Пишущий кончик лохмат, и убористо писать не получится.

Митсерэу смеется над моими буковками и предлагает показать письмо ее народа. Нехтнефрет говорит, мол, ее каллиграфия лучше, и она сама покажет мне, как тут пишут. Нет уж, кисть они не получат, ни та ни другая. Пусть свиток и длинный, мне придется писать с обеих сторон. Кто знает, когда удастся разжиться новым.

За утро Муслак распродал все шкуры, и, получив деньги, мы тронулись в путь. Идем по реке Пре. Если верить Митсерэу, в этой державе три больших реки и много мелких. Пре – самая крупная. Певица показывает три пальца; один – это Пре. На юге все три большие реки сливаются в одну Великую реку, и дальше течет лишь одна. У Митсерэу с Нехтнефрет для нее нет имени. Река и река. Муслак называет ее Великой, прибавив, дескать, эллины зовут ее Нейлос или Эгиптос.

Земли по обеим сторонам русла поразительно тучные. Вряд ли я еще где-то видал столь плодородные поля; иначе не удивлялся бы сейчас. Все тут зелено, черно и наполнено жизнью. Урожай обещает быть щедрым. Пашни плоские, как моя ладонь, но тут и там виднеются небольшие холмы. На них стоит по домику или по два; на крупных холмах умещается по деревне. Видать, возвышенности не столь плодородны. Землепашцы с виду не богаты, но выглядят упитанными, они трудятся и радуются жизни. Помаши им – и они с улыбкой помашут в ответ.

Вода оттенка морской синевы или зелено-голубая. Выглядит чистой, но Муслак предупреждает, что испивший из реки заболеет. Все тут пьют колодезную воду, вино или еще что-нибудь. Надо расспросить об этом певиц.

* * *

Певицы говорят, что воду из реки пить нельзя круглый год, пусть она и меняет цвет: становится то синяя, то красная, то зеленая. Ею и вино не разбавишь, хотя купаться можно. В Меннуфере река станет еще синее, обещает Нехтнефрет. Она уже бывала в тех краях, а вот Митсерэу – ни разу.