Книга Воин Сидона, страница 10 – Джин Родман Вулф

Муслак кивнул.

— Вернув ее, ты больше ничего не будешь должен, поскольку плату вносишь наперед. Впрочем, если остаешься доволен, то певицу по обычаю можно чем-нибудь одарить.

— Одарю, – пообещал Муслак. – Чем-нибудь славным. Послужив вашему сатрапу, я хорошо набью кошель.

— Он не наш сатрап, пурпуровый человек, – нахмурился жрец.

Муслак пожал плечами:

— Так и не мой тоже. Однако мы исполняем его приказы, как и вы.

— Желаешь прослушать певиц?

Муслак кивнул.

— Сперва я должен взглянуть, какого цвета у тебя золото, – сказал жрец.

Муслак вытряхнул на ладонь несколько монет из мошны.

— Одну из этих, – показал жрец.

— Целый дарик? Жирновато!

— Ты привык торговаться, – заметил жрец, – и делаешь это лучше моего. Вот только я торговаться не намерен. С тебя одна из этих монет, да и то я еще должен подумать.

— Ты же сам говорил, что вдоль реки есть еще шесть других Хатхор, – возмущенно напомнил Муслак.

Жрец улыбнулся:

— Ну так плыви к любой из них. Я тебя не держу.

Муслак резко развернулся и пошел прочь. Я очень неохотно, памятуя о том, что говорила богиня, последовал за ним. Однако у самого выхода в передний двор Муслак встал и обернулся.

— Один дарик? – уточнил он. – Цена окончательная?

Жрец и бровью не повел.

— Если только не пожелаешь одарить певицу чем-то по возвращении, – напомнил он. – Хотя это не обязательно.

— Ну хорошо, – сдался Муслак. – Показывай их. – Жрец протянул руку. – Заплачу́, посмотрев певиц, – добавил Муслак.

Жрец покачал головой и продолжил тянуть руку.

— А если мне ни одна не понравится?

— Получишь свои деньги назад, – пообещал жрец.

За все время он не проявил ни злости, ни азарта; в его глазах не было ни капельки отвращения или страха, за что я проникся к нему уважением.

— Твоя взяла, – снова уступил Муслак.

Монета перекочевала из рук в руки. Жрец с улыбкой отошел к висевшему у стены маленькому гонгу и дважды ударил в него. Затем вернулся к нам.

— Как насчет тебя, Левкис? – ухмыляясь, спросил Муслак. – Себе певицу взять не желаешь?

Я покачал головой.

Вскоре послышались приглушенные голоса и шелест босых ног по каменным плитам. К нам вышло пять девушек. Все миловидные, со стройными ножками и упругими грудями. Каждая носила черный парик, как и любая женщина в этой земле (за исключением самых бедных). Две прихватили с собой музыкальные инструменты.

Жрец спросил Муслака, не желает ли тот услышать их пение.

Муслак кивнул и указал на глянувшуюся ему девушку.

— Они все споют, – предупредил жрец, – тогда сможешь выбрать ту, чей голос покажется тебе слаще.

Он сделал девушкам знак, и они запели хором. Я разобрал лишь несколько слов, зато все голоса звучали звонко и весело. Обе девушки с инструментами исполняли живенькую мелодию.

— Эта, – сказал Муслак.

— С лютней?

Капитан помедлил.

— Нет, – определился он наконец, – та, что рядом с ней.

Жрец подозвал певицу зна́ ком:

— Подойди, Нехтнефрет.

Девушка приблизилась и, улыбаясь, взяла Муслака за руку.

— Этот торговец отправляется в Меннуфер, – объяснил жрец. – Окончив свое дело, он вернется сюда. До той поры ты будешь ему женой.

— Мне все ясно, святой, – тихим голосом ответила Нехтнефрет.

Она очень высока для женщины, но я видал и повыше.

Вперед выступила девушка с лютней. Она была ниже ростом примерно на две ширины моего большого пальца. Взяв мою руку, она потерлась об меня нежным боком.