Онлайн книга «Воин Сидона»
|
Когда глаза уже стали саднить, я снова обратился к Унгудже: не известно ли ему снадобье для таких, как я, кто быстро все забывает? Он ответил, что это благословение и что он сам охотно забыл бы все и снова стал ребенком. Ему это обещано через несколько лет; а мне все же хотелось бы стать как другие. * * * Я поговорил с Бинти при помощи слов и жестов. Она младшая из моих детей; отважная девочка, не дает братьям задирать себя. Я похвалил ее, сказав, что лучше биться и проиграть, чем сносить оскорбления. Разок поколотят, зато больше не сунутся. Бойцы достойны уважения. Бинти ответила, что женщины не бьются с мужчинами, им это не нужно. Если мужчина задирает женщину, то все женщины обращаются против него. Потом задиру дразнят прочие мужчины, ведь он спит один. Впрочем, с женщинами женщины бьются. Бинти говорит, что Чече частенько побеждала в драках. Тогда я спросил, станет ли она драться с Митсерэу? Она ведь крупнее и сильнее. Бинти ответила, что драться Чече не станет, ведь Митсерэу – старшая жена. Это я знал, много прочитав о ней в этом свитке; не знал только, станет ли Чече ее уважать. Две младшие жены могут подраться за первенство, говорит Бинти, но чаще цапаются жены разных мужей. А ссоры между младшими женами рассуживает старшая. Бинти спросила, с которой из жен я возлягу сегодня. Я ответил: с той, которая захочет меня. Тогда Бинти предупредила, что возлечь придется с обеими. Я же обещал никогда не возлежать с ней, напротив, обеспечить защиту. Тогда она подсела ближе и улыбнулась так, что растопила бы самое жестокое сердце. Разве может быть счастлив мужчина, у которого нет дочери? Как по мне, ему тяжко приходится. У царя много дочерей и много сыновей. Его дворец вдесятеро больше иной хижины; это целое скопление домиков, где из одного переходишь в соседний. Его дети с криками и смехом играют и носятся, где хотят. * * * Еще один день. Солнце садится, и ветер приносит прохладу. Не знаю, давно ли я делал тут последнюю запись, но чернила уже превратились в корочку. Мы с Митсерэу поговорили с царицей. Она призналась, как сильно хочет вернуться домой, хотя бы на полгода. Взяла с нас слово, что мы поможем ей в этом деле. Митсерэу заговорила в том же духе. Она из места под названием Саис, и умоляла меня вернуть ее в родной город. У нее были деньги и драгоценности, говорит она, и еще больше она добыла в странствии на юг, но потеряла все, угодив в рабство. Ей невдомек, как мне удалось сохранить золотого жука. Она разрыдалась и обняла царицу, поклялась, что уж лучше будет нищенкой в Саисе, чем владычицей тут. Все это я с грехом пополам переводил для жены Семи Львов. Ранее я побывал на царском суде. Местный язык мне почти непонятен, и часто я не знаю, о чем идет речь, однако многие дела связаны с колдовством. Один подданный указывает на другого: этот-де меня проклял. Обвиняемый, понятно, все отрицает. И каждый раз царь снова и снова спрашивает, с чего жалобщик взял, будто приведенный им в суд человек – колдун. Внятные ответы слышны очень редко. Одна девушка никого ни в чем не винила, но сетовала, будто ее донимает демон, умоляла изгнать его. Царь велел демону убираться, но тот ответил насмешками и оскорблениями. Я разозлился и попросил дозволения напасть на него. И пусть языком этого народа владею слабо, свои намерения изложить сумел. Царь дал добро. |