Книга Воин Сидона, страница 103 – Джин Родман Вулф

Мои сыновья просились на охоту, размахивая копьями, но мы вынудили их остаться с матерью. Мальчиков зовут Винджари и Утунду, скоро они вырастут большими и сильными.

Мы крались против ветра, ища большого самца. Такая охота, сказали мне, опасна, в чем я скоро и убедился. Ветер должен постоянно дуть в лицо, и держаться надо низко, двигаться тихо. Я думал, что умею охотиться не громче других, но это неверно. Как ни старался я, а царь и его воины крались куда тише.

Условились, что первым встанет и метнет копье царь, и лишь потом, сразу за ним, встанем и метнем копья в того же зверя мы. До крупного самца оставалось совсем немного, я ждал, когда наконец царь бросит копье, гадая, что же не так. Оказалось, он подкрался совсем близко. Речная лошадь взревела. Какой ужасный звук! Мы поднялись все как один, и наши копья полетели в зверя.

Мы тут же бросились врассыпную, потому что в нашу сторону бежала другая речная лошадь. Она паслась далеко от берега незамеченной. Правда, нападать не собиралась, а лишь стремилась к воде. Увидев этих созданий впервые, и не поверишь, как они быстры.

Я сам пропал бы, когда бы не царь. Он вовремя утянул меня в сторону, и животное лишь оттерло меня боком. Самец речной лошади, должно быть, втрое тяжелее обычного коня.

Пронзенная множеством копий добыча добралась до реки, но вскоре издохла и всплыла на поверхность. Мы к тому времени принесли из лагеря факелы. Я с сыновьями и местным мужчиной отправился за ней на лодке, привязал к ее лапе веревку. Мы уже попировали. Тех, кто желает изготовить себе щит, одарили шкурой. Митсерэу обмолвилась, будто бы и у меня был щит, но нашему царю он не понравился, и пришлось оставить его в деревне Чече. Я попросил и для себя кусок шкуры, однако царь не дал, обещав другой щит, избранный для меня богом. Как ни хотелось узнать больше, царь ничего не объяснил.

* * *

Мы в городе царя, Мджи-Мкубве. Здесь сотни хижин, и все стоят на крепких сваях. Я расспросил о них Унгуджу. Он говорит, что раз в год река разливается и затапливает равнину. Для меня это сущее бедствие, однако он рассмеялся, дескать, у всех тут по лодке, вода смывает грязь, а местные рыбачат, не выходят из дома.

Митсерэу сидела рядом во время этой беседы. Она говорит, что в Кемете тоже река разливается. Именно в это время года огромные каменные блоки сплавляют по воде, на плотах из бесчисленных стеблей тростника, от каменоломен к местам, где возводят гробницы, храмы и крепости. Еще, разливаясь, река напитывает влагой землю, оставляет дар в виде жирного черного ила. Есть речной бог, очень великий бог. Он синий и дружелюбен к людям. Каждый год одна богиня повелевает устроить разлив. Мы спросили Унгуджу, поклоняются ли здесь этим богам, но он ответил только, что есть иные темы для разговора.

Народ царя обходится без храмов. Посещает святыни, оставшиеся с незапамятных времен, и поклоняется там. Это показалось странным и мне, и Митсерэу, хотя чем дольше я размышляю, тем больше мудрости вижу. Храмы подобны идолам, которые стоят в них, рукотворным образам. Боги создают деревья и пещеры и улыбаются нам сверху, когда мы взбираемся на холмы.

Митсерэу говорит, что народ Алалы поклоняется богам так же, как народ царя. Я спросил, кто такая Алала и из какого она народа, но Митсерэу рассказала не много, прибавив, мол, все записано в свитке, его надо читать. Из дневника я почерпнул уйму занимательного.