Книга Воин Сидона, страница 102 – Джин Родман Вулф

Когда царь хлопнул в ладоши, я взмахнул дубиной, метя противнику в лицо. Он отшатнулся, вроде бы прикрываясь щитом, – я не видел, потому что кинулся ему в ноги и повалил на землю. Человек он был сильный, но борец не шибко хороший. Я зарезал его ножом, который он сам же принес на поединок. Схватка закончилась, едва начавшись.

Своим маленьким кинжалом я так и не воспользовался.

В толпе стоял один невысокий муж. На вид он старше меня, и лицо его кажется знакомым. Кожа у него коричневая, как у Митсерэу. Он назвался моим рабом; и это так, подтверждает моя супруга. Тогда ты свободен, говорю. Разве сам я не вольный человек? Жена напоминает, будто когда-то и мы с ней были в рабстве у царя. Мой слуга не принял предложения; хочет только освободить меня. Говорит, что был на корабле, но, услышав мой голос, прыгнул за борт. Приплыл не на тот берег, а потому не сразу отыскал эту деревню. Надо будет расспросить о нем Митсерэу, и еще пусть она научит Чече все для меня запоминать.

Я назвался вольным, но человек, не знающий, как стал свободен, таковым быть не может.

СУХАЯ И ВЛАЖНАЯ ОДНОВРЕМЕННО. Вот как я описал бы эту прекрасную землю. Рядом с рекой исходят паром болота, обширные поля тростника. В них полно крокодилов, говорит Чече, но раны, которые она только что перевязала мне, оставил не крокодил. В самой реке водятся речные лошади, некоторые – очень крупные; черные там, где их кожа мокрая, и серые там, где ее высушило солнце. Воинам царя не терпится устроить охоту, что царь обещал им, когда остановимся на ночь. Солнце опустится, и речные лошади выйдут на берег щипать траву. Это лучшее время для охоты. У царя есть ручные, натасканные львы, но они сейчас далеко, придется обходиться своими силами.

За болотами много невысоких деревьев и пышной травы. Там в изобилии водятся антилопы многих видов, и у некоторых – длинные рога. (Есть дикие козы; так вот у них рога еще длиннее.) Один из видов, поменьше, держится ближе к воде. Пока я пишу, они скачут вдоль берега и перебираются вброд. Многие, без сомнения, пойдут на корм крокодилам, а те и рады. Стоит кому-то лишь вскинуть копье, как мелкие антилопы со свистом уносятся прочь.

Мои жены в одной лодке со мной. Приемные дети – в следующей, под присмотром моего раба. Недавно Чече головой указала на дикую собаку вроде той, что убила ее старого мужа. Шкура у нее пятнистая, а сама она похожа на калеку: задние лапы слишком короткие; впрочем, бежала она за нами легко и быстро, пока наконец не уловила новый запах и не свернула. Вот ведь уродина, зато плечи – будь здоров. Мало какой пес бьется так же свирепо.

Вот такая зверюга и загрызла мужа Чече во сне. Все это вторая жена сообщила словами и жестами, ибо ни я, ни Митсерэу многого в ее речи не понимаем. Мы говорим на языке жителей Кемета, а она – на языке царя. Некоторые слова, конечно, совпадают, но таких мало. Ничего, со временем мы освоим ее речь, а она – нашу. Я вот уже немного запомнил.

Чече говорит, что в округе много симба, львов то есть. А еще чуи, леопардов по-местному. Я верю ей: дичи кругом и верно в избытке.

* * *

Мы остановились в месте, которое хорошо подходит для речных лошадей, и разожгли костры подальше от берега, чтобы их не спугнуть. В ожидании, пока звери выйдут из воды, я поговорил со своим рабом. Его имя Урей. Оказывается, мы с ним уже давно, просто разделились, когда я сошел на берег, собираясь на битву, и прихватил с собой Митсерэу. Я поверить не мог, что взял ее с собой. Урей клянется, мол, все так и было. Я поразмыслил над этим. В ее верности я и так сомневался, а тут полным-полно сильных мужей, с которыми она могла бы меня предать. Вот за царицей следят евнухи, не отходят от нее ни на шаг.