Книга Воин Арете, страница 61 – Джин Родман Вулф

— А что означает строка, где упоминается устремившийся в битву ребенок? – спросила Ио.

— Потерпи, – отвечал Эгесистрат. – Скоро и до нее доберемся. Итак, следующая строка гласит: «Ринутся с неба голубки, как соколы когти наставив». Я считаю, что здесь могут быть два толкования: первое и, несомненно, более очевидное – нормальный, естественный ход вещей в природе будет прерван, остановлен; случится чудо. Ведь голубки не бросаются на добычу подобно соколам. И волы, вопреки тому, что говорится в следующей строке, – одни из самых мирных животных на свете. Но по-моему, здесь вложен иной смысл: видимо, в бой вступят некие конкретные люди или группы людей, от которых трудно ожидать проявления воинственности. Голубки, конечно же, еще и священные птицы Богини любви, а если они фигурируют в пророчестве, то чаще всего олицетворяют красивую молодую женщину – вспомните, когда мы приносили жертву в роще Итиса, я говорил вам о двух женщинах царского рода, которых боги превратили в подобных птиц. Волы, упомянутые в следующей строке, – это, видимо, крестьяне, хотя в этой стране, как и в нашей, крестьян трудно назвать людьми мирными, ибо они часто сопровождают своих хозяев в набегах и военных походах.

— А следующая строка как раз та, о которой спрашивала Ио, – сказал я. – «В битву дитя устремится верхом, за ним девы с оружьем».

— Правильно. Латро, у тебя вообще-то прекрасная память, когда она действует! Да, следующая строка звучит именно так, но, к сожалению, я здесь многого сказать не могу. Дитя, по всей видимости, означает Бога любви^[35], сына Великой богини; но, поскольку он обычно вооружен и скорее летает, чем ездит верхом, у меня нет уверенности в таком толковании. Мысль об Охотнице мне тоже представляется маловероятной – сразу став взрослой женщиной, она осталась в некоторых отношениях ребенком; правда, она часто ездит верхом, особенно здесь, во Фракии. Но она тоже всегда вооружена, так что подобное толкование вряд ли верно.

Более того, Охотница названа по имени в следующей строке: «Вот когда Бендис захочет замедлить ход солнца». Она, стало быть, попытается это сделать, когда «в битву дитя устремится», так что вряд ли слово «дитя» относится к ней. Что же хотел сказать оракул, говоря, что она так поступит? Я бы предположил, что дитя – это некто, кого мы не знаем; возможно, некий царевич из этой или соседней страны.

Девы – это, по всей вероятности, те, кто в предыдущей строке именуется голубками; в таком случае, эти две строки про голубок и дев составляют еще одну загадку и ее разгадку. Если дитя – это и в самом деле Охотница, тогда девы, которые, согласно предсказанию оракула, тоже отправятся на войну, вполне могут быть ее свитой. Однако вам троим уже, наверное, пришло в голову и куда более вероятное толкование, я вижу это по вашим лицам.

Чернокожий выразительно ткнул пальцем в сторону амазонок; мы с Ио просто назвали их.

Эгесистрат подтвердил правильность нашей догадки:

— Мы можем почти с полной уверенностью утверждать, что именно таким было толкование, к которому пришли царь Котис и его советник. Посудите сами: царь получил предсказание весной, то есть почти год назад, и в нем содержался прямой намек на то, что он и сам может погибнуть: «Несчастьем грозит гнев богов… прольется и царская кровь». А летом огромное войско Великого царя, отступая, потоками крови залило всю Апсинфию. Так, может, это именно то, о чем предупреждал оракул? Но Великий царь не был даже ранен! Да и пророчество было дано оракулом Орфея Котису, а не Ксерксу.