Книга Воин Арете, страница 59 – Джин Родман Вулф

Эгесистрат глубоко задумался, держа себя за бороду и прикрыв глаза, а потом обратился к Иппофоде на языке амазонок. Она испуганно уставилась на него и притронулась к своей шее. Он пожал плечами и отвернулся.

— Не уверен, что смогу перевести это в стихотворной форме, но все же попробую, – сказал он нам.

Когда Эгесистрат умолк, я быстро посмотрел на чернокожего, а он – на меня, так что я высказался как бы от лица нас обоих:

— Не вижу здесь никакой связи с Эобазом.

— Или с нами, – вставила Ио. – Может, ты разъяснишь нам это предсказание, Эгесистрат?

— Может быть, но потом. – И он обратился к Клетону: – Все это очень серьезно, друг мой. Есть ли у тебя еще какие-либо новости, скверные для нас?

— Думаю, есть, – сказал Клетон. – Насколько они скверные, это уж вам судить. Покинув храм – а это было, как вы понимаете, совсем недавно, – я направился в город и на дороге, ведущей к вам в лагерь, встретил Эгбео. Я уж решил было, что вас отпустили, но он сказал, что ничего подобного, а ему дано приказание найти для всех свежих лошадей, и он по очереди посылал всех своих воинов, а сам вот едет последним.

— Понятно, – сказал я и повернулся к Эгесистрату. – Они хотят напасть на нас, когда луна будет высоко и от нее будет достаточно света, чтобы им было легче направлять свои копья. Их, я думаю, будет куда больше, чем тех, кто нас сейчас охраняет; и царь Котис, вполне возможно, сам поведет их в бой.

Эгесистрат с сомнением покачал головой:

— Ты действительно считаешь, что они осмелятся? А по-моему, мы можем довериться царскому слову.

— Я бы не стал, – откровенно поддержал меня Клетон.

Мы поблагодарили его за добрые услуги, и он отправился обратно. Мы смотрели, как его влекомая мулами повозка, дребезжа, катится по дороге.

Потом Эгесистрат сказал мне:

— Ты был совершенно прав, Латро. Я тоже уверен, что они нападут на нас ночью. Но хоть я и не верю, что наш друг Клетон – царский шпион, он все же, даже невольно, может проболтаться об услышанном здесь первому встречному, и тогда это может дойти до ушей царя или его приближенных. Нам необходимо нынче же ночью исчезнуть из лагеря!

Видя в моих глазах незаданный вопрос, он добавил:

— Но сперва я бы хотел спросить совета у богов, да и амазонкам следует попросить помощи у их «отца».

Он о чем-то поговорил с Иппофодой, затем снова обратился ко мне:

— Иппофода говорит, что лошадь – вполне подходящая жертва. Конечно, мы выберем самую слабую. Полагаю, что этот бог должен понять нас. Может, лучше даже взять одну из лошадей, захваченных у фракийцев в той, самой первой схватке? А вы, – обратился он ко мне и к чернокожему, – должны составить план нашего бегства, Иппофода поможет вам. Вы будете стратегами, а я – вашим прорицателем, а заодно, видимо, и вашим переводчиком.

Амазонки построили из дерева и глины алтарь и воткнули в него короткий меч. Мы с чернокожим между тем выкупали самую тощую из наших лошадей (по-моему, это была очень хорошая лошадь), а Ио и Элата украсили ее, как только сумели. Церемонией руководила Иппофода; она перерезала лошади горло после вознесения молитв и исполнения всеми амазонками гимна. Иппостизия, самая высокая из воительниц, собрала кровь в чашу, плеснула немного на священный меч, а остальное вылила в огонь. Потом Иппофода с Эгесистратом вспороли лошади брюхо, извлекли сердце и печень и бросили их в огонь, как и некоторые другие органы и кости. Эгесистрат внимательно наблюдал, как они горят и какой от них поднимается дым; потом тщательно изучил обе лошадиные лопатки и только тогда поведал нам, что сумел узнать.