Книга Эскортница поневоле, страница 43 – Элен Ош

Я обогнала его с той стороны, которую он старательно скрывал, и увидела. Тёмное, уже подсохшее, но ещё влажное пятно на рукаве его белоснежной рубашки, багровое, кровавое, расползающееся по ткани неровным пятном, и внутри всё оборвалось, ухнуло вниз, оставляя после себя только пустоту и холод.

— Что это? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать, голос дрогнул, сорвался на полтона выше, и я шагнула к нему, протянув руку и едва коснувшись ткани возле пятна. — Ты ранен?

Спросила и только потом заметила, что перешла на «ты», что это случилось само собой, естественно, будто так и должно было быть, и сейчас не было времени на приличия, на гордость, на эту дурацкую игру в «кто кого», потому что главное то, что я видела своими глазами: кровь, его кровь, на том, кто вчера нёс меня на руках, вытаскивая из ада.

— Пустяки, — ответил он небрежно.

Но я чувствовала напряжение в его голосе. Ту самую фальшивую лёгкость, которой прикрываются сильные люди, когда не хотят показывать слабость. Он бросил пиджак на спинку стула, сам опустился в кресло за письменным столом, и его взгляд мельком скользнул по рамке с фотографией, стоящей на столе.

Девочка, его дочь, смотрела на него с той самой открытой детской улыбкой, и я успела заметить, как на мгновение его лицо смягчилось, а потом маска вернулась, непроницаемая и холодная.

— Ну уж нет, — сказала я, подходя ближе, чувствуя, как внутри поднимается волна злости на него за эту браваду, за это «пустяки», за то, что он пытается отмахнуться, будто рана ничего не значит. — Покажи. Я хочу видеть. Насколько по-твоему это «пустяки»?

— Мирослава, я же сказал, прошла по касательной, не более того.

— Заражение и летальный исход от сепсиса можно получить и от занозы, — парировала я, чувствуя, как голос становится твёрже, как внутри разгорается этот странный, почти материнский гнев, который не позволяет мне отступить. — Покажи мне.

Я уже стояла рядом с ним, чувствуя тепло его тела, его дыхание, и мои пальцы сами потянулись к пуговицам на его рубашке. Не спрашивая разрешения, не ожидая, пока он согласится, я просто делала то, что должна была сделать, потому что иначе не могла.

Он не остановил меня, только смотрел снизу вверх, чуть приподняв бровь, наблюдая за моими движениями с тем же изучающим интересом, с каким рассматривал меня в первый вечер, и этот взгляд обжигал кожу, заставлял сердце биться быстрее.

Я стояла так близко, что чувствовала каждый его вздох, каждый выдох. От него пахло порохом, потом и тем самым дорогим парфюмом с острой ноткой перчинки, который въелся в мою память, смешиваясь с металлическим запахом крови. Этот коктейль ударил в голову, заставляя мысли путаться, а пальцы слегка дрожать, когда я расстёгивала пуговицы, одну за другой, медленно, чувствуя, как ткань расходится, открывая его грудь.

Рубашка разошлась, и я увидела его торс: широкий, смуглый, с чёткими контурами мышц, которые перекатывались под кожей при каждом движении. Накачанное, атлетически сложенное тело предстало передо мной во всей своей непристойной красоте, и я невольно задержала дыхание, чувствуя, как внутри что-то ёкает, как по телу пробегает горячая волна, которую я пыталась игнорировать.

Ничего себе. Я знала, что он в форме. Но чтобы настолько…