Книга Рассказы, страница 335 – Поппи З. Брайт

ПЗБ: Да, правда, и да, полностью. Особенно шартрёз. Добрые поклонники всё время хотят угостить меня стопкой, а я даже спустя столько лет едва выношу запах... фу! бр-р-р!!!

Я никогда особенно не писала, будучи в хлам пьяной, но хаотическая радость сильного опьянения, конечно, пропитывала мою прозу... и до сих пор пропитывает. Я не забыла, каково это; просто теперь мне это недоступно.

Меня всегда завораживало изменение тела, в том числе его химии, но из веществ, меняющих сознание, регулярно я теперь употребляю только марихуану и кофеин. Хотя экспериментировать всё ещё люблю. Недавно в Нью-Йорке попробовала метамфетамин и обнаружила, что он мне нравится гораздо больше, чем следовало бы.

BR: Вы придаёте крови и жестокости эстетическое измерение. Кроме того, говорите об «эстетике гниения». Осмелюсь предположить, что вы поклонница Питера Гринуэя? Какой роман Поппи З. Брайт вы прежде всего хотели бы увидеть в кино и кого хотели бы видеть актёрами и режиссёром?

ПЗБ: Я люблю «Повар, вор, его жена и её любовник», но «Книги Просперо» мне не понравились, несмотря на визуальную роскошь. Других его фильмов не видела. Вообще я не большой киноман. А что касается экранизаций моих книг — пусть просто дадут мне деньги и держатся от меня как можно дальше.

BR: Я прежде всего думал о фильме Гринуэя «Зед и два нуля», где два брата-зоолога становятся одержимы разложением — рекомендую! Он сразу пришёл мне в голову при чтении «Изысканного трупа». Откуда у вас вообще эта зачарованность эстетикой гниения?

ПЗБ: Звучит хорошо, посмотрю. Смерть и разложение интересуют меня столько, сколько себя помню. В пять лет я мечтала стать не писателем, а коронёром. Первый сон, который я вообще помню, был о том, как мои внутренности вываливаются наружу. Не знаю. Наверное, просто родилась с парой неправильно соединённых проводов в голове.

BR: В списке ваших любимых и повлиявших на вас писателей я вижу Денниса Купера — наряду с Фланнери О'Коннор, Уильямом Фолкнером, Рэем Брэдбери, Стивеном Кингом, Труменом Капоте, Уильямом Берроузом, Полом Теру и Кэти Коджа. А что насчёт других писателей «трансгрессивного» круга — Джека Уомака, Гэри Индианы, Кэти Акер? Читали ли вы Скотта Хайма? И кого особенно заметно нет в списке — Эдгара Аллана По и Джойс Кэрол Оутс?

ПЗБ: Индиану люблю, Уомака не читала, Акер решительно не люблю. Мы со Скоттом Хаймом состоим в списках рассылки друг друга, но его книги я всё ещё должна прочесть. Что до По — конечно, он на меня повлиял. Отец впервые прочитал мне «Ворона», когда мне было два или три года, и потом я прочла у По всё. Но когда хоррор-писатель называет По среди своих влияний, это звучит примерно как если бы художник назвал Рембрандта или Пикассо. Как такие фигуры могут на тебя не повлиять? А Оутс... Я пыталась её ценить, но просто не могу.

BR: Вы знали, что Джойс Кэрол Оутс писала примерно на ту же тему, что и «Изысканный труп», создав похожего на Дамера героя в романе «Зомби»? Читали её версию?

ПЗБ: Слышала о ней. Не читала. Хотелось бы, чтобы люди, которые жалуются, что сцена с полицейским в «Изысканном трупе» слишком напоминает реальную историю Дамера, хоть ненадолго попридирались к ней.

BR: Вы редактировали две антологии вампирской эротики — Love in Vein и Love in Vein II. Я читал, что третьей не будет, и мне жаль: они чёртовски весёлые. Однажды вы сказали: «Через некоторое время тематические антологии начинают отнимать у писателя необходимую иллюзию, что он Бог». Относится ли это и к редактору? Почему продолжения не будет?