Книга Рассказы, страница 326 – Поппи З. Брайт

— А ты как думаешь?

— Не знаю.

— О господи… Оно больше хлебницы?

Восемнадцать вопросов спустя Дэри сидел и наблюдал, как остальные шепчутся между собой.

— Так, это не Дэррил, не Даррен и не Дариус… Что ещё это может быть?

— Я знаю, — сказала Люси.

— Люси, — торжественно произнёс Карло, — настал час доказать свою любовь ко мне.

— Не волнуйся, Карло, я тебе скажу.

Люси прошептала что-то ему на ухо.

— Передай дальше.

Когда ответ услышали все, Люси подошла к Дэри.

— Итак, частный сыщик, мы готовы. Давайте, войска.

— Спрашивай его, Люси.

— Да, спрашивай меня, Люси.

— Хорошо. Дэри Джастис, положи правую руку на сердце и повторяй за мной.

— За мной.

— Остроумно. Очень остроумно. Итак, ради приза в сто тысяч долларов, выплачиваемого деньгами из «Монополии», ответь: твоё настоящее имя… ДЭРИ?

— ДА! Люси, не хочешь сыграть Джедайю Джонса при моём Барнаби?

— Это было элементарно, Дэри. Что ещё могло означать твоё имя? Кстати, у тебя есть второе имя?

— Да. Меня зовут Дэри Н. Джастис.

— А что означает «Н»?

Дэри с трудом сдержал улыбку.

— Извини. Своё второе имя я никому не называю.

— О нет! — простонал Джоуи. — Мы вернулись туда, откуда начали!

Перевод: Sansa

Первая книга Поппи З. Брайт, которую я прочла, была потрёпанным чужим экземпляром «Рисунков на крови» в мягкой обложке. Мой восторженный друг Блю сунул его мне в руки со словами: «Ты должа это прочитать. Я вообще не люблю давать книги — обычно они ко мне не возвращаются, — но тебе это действительно нужно». И я прочла. Книга заставила меня и смеяться, и плакать, но больше всего поразило другое: от неё у меня одновременно ныли зубы и мокло между ног.

С тех пор я старалась читать всё, что только могла достать у Брайт, — даже переплачивала за редкие антологии вроде Dead End: City Limits, где был напечатан рассказ "The Ash of Memory, The Dust of Desire". Помню, как тот самый экземпляр «Рисунков на крови» Блю несколько раз отправлял по почте через всю страну другим поклонникам, которым не всегда хватало денег рискнуть и купить книгу нового автора. В ту пору проза Брайт ещё воспринималась как свежее мясо — но уже приобрела дурную славу за свой острый, леденящий вкус.

Дурная слава притягивает мух к свиному корыту так же верно, как мёд притягивает пчёл. Библиография Брайт росла: «Потерянные души», «Рисунки на крови», Wormwood (первоначально Swamp Foetus), составленные ею антологии Love in Vein, затем Courtney Love: The Real Story, «Изысканный труп», «Ворон: Сердце Лазаря» и, наконец, Are You Loathsome Tonight? — не считая лимитированных изданий, рассказов и чапбуков между ними. Постепенно стало ясно: если ты действительно начитан в хорроре, то должен знать Стивена Кинга, Ричарда Лаймона, Джека Кетчума, Ли и Пелана, Лавкрафта — его обычно подразумевают по умолчанию, хотя я не всегда понимаю почему, — и Поппи З. Брайт.

Если вы до сих пор не читали Поппи З. Брайт, значит, вы не читали по-настоящему хорошего хоррора.

Загляните вместе со мной в голову совершенно потрясающего эпатажника.

Рэйн Грейвс: Как вы вообще начали писать прозу?

Поппи З. Брайт: Я пишу художественные тексты сколько себя помню — наверное, потому, что мама постоянно читала мне вслух. Впервые меня напечатали в восемнадцать лет, в журнале The Horror Show, после шести лет, в течение которых я рассылала рассказы в самые разные — по большей части совершенно неподходящие — издания.