Книга Рассказы, страница 180 – Поппи З. Брайт

Ходить по пляжу было опасно: в песке по-прежнему скрывалось слишком много мусора, а заходить в воду ещё никому не разрешали. Даже пеликаны улетели, потому что им больше нельзя было безопасно нырять за рыбой. В воде было слишком много обломков. Я скучал по ним.

Пляж был закрыт, но мы, местные, всё равно приходили, когда хотели. Он был наш. Мы словно заново пытались понять, что нас с ним связывает: проверяли, не умер ли он, пытались решить, злимся ли на него за то, что он нас убивал, гадали, станет ли он когда-нибудь снова красивым.

Мальчик из рассказа построил половину замка из песка, а маленькая утонувшая девочка пришла и достроила вторую половину. Из нашего плотного, маслянистого песка и раньше трудно было сложить хороший замок, а теперь мне не хотелось даже опускать в него руки. Я просто сидел, чувствуя, как грязная сырость пропитывает брюки, водил пальцами по воде и смотрел, как накатывает прибой — гладкий, словно сливки, медленный, как пульс, готовый в любую минуту снова подняться и всё уничтожить.

Я не увидел ни следа маленькой девочки, взрослой девушки, Клэр Эллен — если не считать газетной вырезки, сложенной в кармане рубашки. Я ждал, не унесёт ли меня волна.

Она не унесла.

Я знал, что проживу остаток жизни здесь, у этой воды, а мои кузены помогут отстроить Новый Орлеан и проживут остаток своих жизней там. Я знал, что никто из нас не позволит изгнать себя из мест, которые у нас в крови, потому что любой человек может умереть в любую чёртову минуту любого чёртова дня своей жизни.

Когда тебе наконец посчастливилось перестать быть изгнанником и стать человеком, который где-то свой, когда какое-то место принимает тебя, а ты принимаешь его в себя, ты не бросаешь его только потому, что оно способно тебя убить. Есть вещи ценнее жизни.

Здесь, у нас на побережье, мы получили хороший урок о том, как вся остальная страна считает, будто существует дохрена вещей, которые намного ценнее наших жизней, но я сейчас не об этом.

Я о том, что ты говоришь: «Спасибо за воспоминания, сука», — а потом всё равно идёшь дальше. Может быть, однажды ты даже начинаешь вкладывать в это «спасибо» настоящий смысл, потому что в конце концов эта сука научила тебя, где твоё место.

Перевод: Sansa

Поздравляю! Вы настоящий комплетист. Надеюсь, вам знаком тот же уютный коллекционерский азарт, который когда-то охватывал меня, когда я перебирала пластинки в магазинных ящиках и вдруг натыкалась на какой-нибудь редкий винил группы, о которой слышали лишь несколько десятков американцев. Интернет, конечно, всё это упростил — возможно, даже настолько, что прежнего удовольствия уже не получишь. И всё же вы держите в руках мини-альбом моих самых редких би-сайдов. (Вы ещё помните, что такое мини-альбомы и би-сайды, или уже принадлежите к поколению компакт-дисков?)

Я хотела назвать эту книгу «Паршивые рассказы», но не думала, что Билл из Subterranean Press это одобрит. Поэтому позаимствовала название у одного из любимых музыкантов — Тома Уэйтса, чей ретроспективный сборник называется Used Songs («Подержанные песни»). Томовы объедки лучше моих обедов из восьми блюд, если уж смешивать метафоры, и больше ни в чём из нижеследующего он не виноват.