Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 63 – Людмила Мартова

— Володя, ты не понимаешь, что этого нельзя делать?! — почти закричала Алтынгуль. — Тот, кто тридцать лет назад подставил тебя, теперь подставил Машу. Ты, как никто другой, знаешь, что никто не будет разбираться, что произошло на самом деле. Они повесят убийство либо на нее, либо на тебя, если ты появишься в Питере. Сын-зэк, отсидевший за убийство любовника своей матери. Какая удобная версия.

— Гуля, не неси чушь, — потребовал Владимир Стрельников, бросив взгляд на дочь.

Маша по-прежнему молчала, будучи не в силах отойти от испытанного ею шока. Бабушку убили? Значит, это действительно не она тридцать лет назад совершила преступление, за которое отсидел ее сын. Ее смерть, как бы страшно это ни звучало, лучшее доказательство ее невиновности. И папиной тоже. Прошлой ночью он никак не мог нанести смертельный удар, находясь за тысячу с лишним километров от дома на пятой линии Васильевского острова.

Она сама добиралась сюда почти сутки. Хотя можно же ехать на машине. Тогда дорога займет часов пятнадцать-шестнадцать. Теоретически отец мог добраться в Питер, убить свою мать и вернуться в Никольск задолго до Машиного приезда. И даже пироги испечь. Она помотала головой, прогоняя незваные мысли. Вот ведь дурь какая. Спрашивается, и зачем отцу было бы это делать?

«Завещание», — промелькнуло у нее в голове. Если Алтынгуль все-таки успела предупредить папу по телефону, что дала Маше ее адрес? Именно от подруги детства он мог узнать, что Маша вообще появилась в квартире Стрельниковой, да не просто так, а с дальним прицелом на эту самую квартиру? До тех пор пока Алина не переписала завещание, а она вряд ли успела это сделать за ту неделю, что Маша провела в Питере, он — единственный наследник своей матери, а значит, квартиру на Васильевском острове и все имеющиеся в ней антикварные штучки по праву считает своими.

Кажется, все ее размышления читались на ее лице, потому что отец усмехнулся.

— Машутка, я не убивал свою мать, — сказал он твердо. — Я много лет ее не видел. Вчера днем я уехал на смену в лесу и вернулся оттуда только сегодня после полудня. Успел немного поспать и напечь пирогов. Они к твоему приходу уже остыли. У нас такие суточные вахты, понимаешь? Я валил лес на глазах еще двенадцати мужиков. Так что у меня, в отличие от прошлого раза, есть железное алиби.

Маша сморгнула, прогоняя неожиданно поднявшийся из глубин сознания морок.

— Прости, пап, — покаялась она. — Я сама не знаю, что на меня нашло.

— Володя. — Голос Алтынгуль в трубке звучал теперь спокойно, уверенно и даже властно. — Вам нельзя приезжать в Питер. У тебя есть алиби, а у девочки его нет. Спрячь ее куда-нибудь. У тебя есть фора по времени. Слышишь?

— Но я не собираюсь прятаться! — закричала Маша. — У меня тоже есть алиби. Я ехала в поезде, а потом в автобусе. У меня билеты остались.

— Билеты, к сожалению, ничего не доказывают, — заметила Алтынгуль. — Их можно купить и никуда не поехать.

— Меня провожал Матвей. Ваш сосед. Он подтвердит.

Она запнулась. Захочет ли благополучный профессор Вересов влезать в мутную историю с убийством? В конце концов, он действительно только посади Машу в вагон и ушел. Она могла успеть выйти еще до отправления поезда или сойти на ближайшей станции, вернуться в Питер, убить бабушку и на перекладных добраться до Никольска. Вот только какой мотив у нее может быть для убийства?