Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 61 – Людмила Мартова

— Иван Петрович? Да, он чудесный человек и никогда не делал различий между мной и Петькой. Я привыкла считать его отцом, хотя так и не смогла назвать папой. Но он, к счастью, и не настаивал. Папа, скажи, ты действительно убил этого Антона?

Отец снова вздрогнул, то ли от резкости, с которой Маша сменила тему, то ли от сути вопроса.

— Странно, что ты не спросила иначе, — помолчав, сказал он. — Все остальные всегда задавали мне вопрос, за что я его убил.

— Не все, — мягко поправила его Маша. — К примеру, Алтынгуль убеждена, что ты этого не делал.

— Гуля всегда была мне настоящим другом.

— Папа, если ты не убивал Антона, то есть еще один человек, который точно знает, что ты не виноват. И это убийца. Тот, кто на самом деле нанес Бакалову смертельный удар по голове. Ты знаешь, я какое-то время считала, что это сделала бабушка.

Литературное выражение «бледен как снег» Маша всегда считала гиперболой, творческим преувеличением. Однако лицо отца стало таким белым, что его вряд ли можно было заметить, приди отцу причина зарыться в сугроб, наметенный за окном.

— С чего ты это взяла? — прошептал он непослушными губами.

— Я нашла дневник, в котором последняя запись, датированная тринадцатым января 1996 года, начиналась словами: «Сегодня я убила Антона».

Отец уставился на нее.

— Но этого не может быть, — пробормотал он.

— Чего именно?

— Убийство было совершено в районе одиннадцати часов вечера. По крайней мере, именно в это время Полина Григорьевна обнаружила тело. Потом приехала полиция. Стало шумно, суетно. Когда меня увезли, на часах было примерно половина четвертого ночи. Даже если предположить, что сразу после этого она засела за дневник, что выглядит полным бредом, она датировала бы свою запись уже четырнадцатым января.

— Да, — кивнула Маша. — Именно это обстоятельство и заставило меня поверить ее объяснениям по поводу этой записи.

— Ты призналась бабушке, что прочитала ее дневник? — с недоверием переспросил Стрельников.

— А что мне оставалось делать? Я нашла дневник, решила, что она совершила убийство, а ты взял вину на себя, чтобы ее прикрыть. И она тридцать лет спокойно жила, зная, что ее сын сидит в тюрьме из-за нее. А ты, выйдя на свободу, именно из-за этого и отказываешься ее видеть.

— Так все и было. — Губы отца прыгали.

— Нет, папа. В том-то и дело, что было все не так. Бабушка не убивала этого Антона. Она до сих пор уверена, что ты действительно виноват.

— И как она объяснила тебе свою фразу про убийство?

Маша подробно объяснила, как.

— Похоже на правду, — пробормотал папа. — Если бы она поговорила со мной. Если бы объяснила, что между ними произошло, я не разрушил бы свою жизнь. Я же был уверен, что спасаю ее. Я ради этого отказался от тебя, от твоей мамы, от всей своей жизни. А она даже не сочла нужным со мной поговорить.

В его голосе звучала такая мука, что Маша не выдержала, заплакала.

— Папа, мне кажется, что Алина хочет с тобой поговорить. Она уже очень стара, ей восемьдесят, и она не зря затеяла всю эту катавасию с моим приездом в Питер. Она знала, что я, услышав про убийство тридцатилетней давности, захочу тебя найти. Папа, мы должны поехать в Питер. Вместе.

— Зачем? — тихо спросил отец.

— Вы оба должны убедиться, что напрасно подозревали друг друга столько лет. А для этого просто нужно понять, кто именно тогда убил Антона.