Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 62 – Людмила Мартова

— Ты собираешься расследовать убийство, совершенное более четверти века назад? — Недоверие в голосе Владимира Стрельникова сменилось внезапной тревогой. — Машутка, это может быть опасно. Неужели ты этого не понимаешь?

Папа говорил то же, что и Матвей Вересов. Тот тоже твердил, что ее самодеятельное расследование может нести какие-то риски. Смешно и глупо полагать, что кто-то из стариков и старух, присутствовавших на новогодней вечеринке, может быть по-настоящему опасен. Кстати, почему за весь вечер профессор Вересов так ей и не позвонил? Она послала ему сообщение сразу, как добралась до Никольска. Прошло уже почти три часа, а он так на него и не ответил.

Тревога в душе Маши боролась с обидой. С ним что-то случилось или он просто не считает нужным переписываться с малознакомой женщиной, которой он накануне, по доброте душевной, помог? Как бы то ни было, сейчас она не будет об этом думать.

— Алтынгуль, наверное, волнуется, — сказала она вместо этого. — Она знала, что я должна поехать к тебе, и наверняка переживает, что из этого вышло. Может быть, ей стоит позвонить? Я бы сама это сделала, но у меня нет ее номера.

— Хорошо, сейчас позвоню, — кивнул отец.

Он достал из стоящей под телевизором тумбы телефон, включил его, присвистнул, услышав несколько громких характерных звуков, оповещающих, что пришло сообщение.

— Ого, Гуля звонила мне, причем несколько раз.

— Я же говорю, она волнуется. Конечно, уже начало первого, но, может, не стоит тянуть до утра?

— Балетные поздно ложатся, — успокоил Машу отец. — Вечерние спектакли, сама понимаешь. Карьера заканчивается, а привычка остается. Не переживай, я уверен, что мы ее не разбудим.

Он набрал нужный номер, включив громкую связь. Мураталиева взяла трубку сразу, как будто сидела с телефоном в руках.

— Володенька, — сказала она быстро, чуть задыхаясь. — Володенька, как хорошо, что ты позвонил. Твой звонок означает, что девочка добралась. Она у тебя?

— Маша? Да, она у меня. Спасибо тебе, Гуля, что ты дала ей мой адрес.

— Слава богу, — выдохнула балерина. — Володя, слушай меня внимательно. Пусть девочка пока поживет у тебя. Слышишь? Ни в коем случае не отпускай ее обратно в Питер. Я сказала им, что понятия не имею, где ты и как с тобой связаться, так что какое-то время у вас будет.

— Какое время? — не понял отец, а Маша похолодела от страха. Все ее тело сковал холод, обычно называемый в литературе смертным. Она знала, чувствовала, что случилось что-то плохое. Очень плохое. Страшное. — Гуля! О чем ты говоришь?

— Об убийстве, — тихо сказала Алтынгуль и заплакала. — Я говорю об убийстве, Володенька. Алина убита. Ее убили прошлой ночью. И сейчас полиция ищет Машу, потому что считает ее главной подозреваемой.

Маша ушам своим не верила. Это что, шутка? Розыгрыш? Однако по лицу отца она видела, что тот предельно серьезен.

— На каком основании? — коротко спросил он. — Как убили мою мать?

— Ее ударили по голове тяжелой чернильницей, которая стояла на столе в кабинете. Удар пришелся прямо в висок. И на этой чернильнице, так же как и на лежащем в верхнем ящике стола мраморном пресс-папье, найдены отпечатки Машиных пальцев.

— Как и на канделябре, которым убили Антона, были найдены мои отпечатки, — проговорил отец сквозь зубы. — Этот мерзавец повторяется. Но в этот раз ему все так просто с рук не сойдет. Обещаю, я его найду. Я завтра же выезжаю в Питер.