Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 49 – Людмила Мартова

— Я сегодня уезжаю к отцу, — сказала она. — Сейчас соберусь и уйду.

— Ты вернешься? — Ей показалось, или в голосе Алины прозвучали слезы?

— Да, вернусь, — кивнула Маша, — но только после того, как узнаю правду. Извини, мне пора идти.

За то время, которое потребовалось Маше, чтобы принять душ, умыться, одеться, сделать себе бутерброд и выпить чашку кофе, они со Стрельниковой больше не сказали друг другу ни слова. В пятнадцать минут девятого Маша, прихватив свой рюкзачок, вышла из бабушкиной квартиры, захлопнув за собой дверь.

Последнее, что она слышала, был приглушенный и взволнованный голос Алины, видимо, разговаривающий с кем-то по телефону.

— Мне надо с тобой поговорить, — услышала она. — Я давно хотела, но девочка теперь все знает. Так что откладывать больше некуда.

Среда у Матвея Вересова считалась научным днем. Несмотря на то что все свои возможные диссертации он давно защитил, по согласованию с руководством кафедры Матвей мог один закрепленный день в неделю посвящать исключительно научной работе, высвободив время от лекций и семинаров на свои исследования, которые он проводил в удаленном формате, то есть из дома.

Иногда он тратил это бесценное время на то, чтобы погрузиться в перипетии трудов своих аспирантов, которые с этого года у него были, а он все никак не мог к этому привыкнуть. Но чаще с головой уходил в то, что ему самому было бесконечно интересно, — в написание детективов.

Сегодня как раз среда, поэтому для начала Вересов позволил себе выспаться. Он не ставил будильник, но внутренние часы сработали, как обычно, в семь утра, точнее в пятнадцать минут восьмого, и, осознав это, он внезапно расстроился, что не использовал свое guilty pleasure, маленькое «грешное удовольствие» поспать утром на полную катушку.

Зато отступлением от ежедневной рутины стало отсутствие зарядки. Матвей с детства ненавидел физкультуру и все, что с ней связано, но каждое утро, кроме среды и воскресенья, заставлял себя выполнять нехитрый комплекс упражнений. По вечерам понедельника и четверга он еще ходил в тренажерный зал, тренируя не столько тело, сколько силу воли. Среда и воскресенье принадлежали только ему, так что стали исключениями, со временем превратившимися в новое правило.

Матвей сварил и машинально, практически в три глотка выпил первую чашку кофе, перешел в гостиную на диван, открыл новости, которые привык просматривать по утрам. Ничего нового. За ночь мир не стал внезапно совершенен. Проверил мессенджеры и почту. В последней оказались несколько новых рабочих писем. На парочку он ответил сразу, поскольку они не требовали раздумий, одно отложил в сторону и одно выкинул в корзину.

Затем Матвей приготовил завтрак, по средам и воскресеньям отличающийся от стандартного бутерброда, и с расстановкой его съел, попутно обдумывая ответ на отложенное письмо. Затем вымыл посуду после завтрака, принял душ, умылся и побрился, облачился в домашние мягкие, застиранные до белизны джинсы и кашемировый пуловер со слегка вытянувшимися рукавами, предвкушая, как сейчас усядется за стол и погрузится в сложные перипетии сюжета очередного романа, но тут раздался звонок в дверь.

Вересов кинул взгляд на часы. Семнадцать минут девятого, кого это принесло в такую рань? Мама? Так они виделись накануне, Матвей заезжал к ней после университета, и она не говорила, что собирается назавтра его проведать. Артем? Он, конечно, знает, что у Вересова сегодня научный день, но вряд ли ему что-то понадобилось так срочно, что друг даже не набрал номер телефона.