Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 50 – Людмила Мартова

Матвей неожиданно встревожился, хотя обычно не был склонен к пустым переживаниям. Его логической и системной натуре были чужды тонкие вибрации материи, и в предчувствия он не верил.

Вересов открыл дверь. На пороге стояла новая соседка Маша, недавно плакавшая в подъезде. Сейчас лицо у нее было расстроенное, но и решительное одновременно.

— Здравствуйте, Матвей.

— Доброе утро, Маша. Я чем-то могу вам помочь?

— Да, можете. Так хорошо, что вы оказались дома, а то я боялась, что вы, возможно, уже уехали на работу.

— Мне сегодня не надо на работу, — зачем-то сообщил Вересов и тут же рассердился на себя. Его ждала работа. Лучшая работа в мире. Иначе он не оценивал написание детективов. — Точнее, сегодня я работаю из дома. У меня научный день.

Она кивнула, как будто могла знать, что это такое.

— Да. Раньше такие дни назывались библиотечными. Извините, что я вас отвлекаю, но Алтынгуль не оказалось дома, а мне крайне необходимо провести где-то несколько часов. Можно, я подожду у вас?

— Подождете Алтынгуль? — уточнил Матвей.

— Ну да. Мне просто некуда идти. Поезд у меня вечером, а музеи пока закрыты. Вы не волнуйтесь, если часа за два она не вернется, я все равно уйду.

Два часа во вселенной Матвея Вересова значили очень много. Он с некоторой тоской подумал о героях нового детектива, которым не терпелось вернуться к своим приключениям.

— Проходите, — сказал он, впуская Машу в квартиру. — Вы мне совершенно не помешаете. Есть хотите? Правда, я уже позавтракал, но могу быстро соорудить какой-нибудь пристойный бутерброд.

— Нет, спасибо, я уже завтракала.

Она приткнула небольшой рюкзак в угол под вешалку и с любопытством огляделась.

— Никак не могу привыкнуть, что все квартиры такие разные. Ни одна не похожа на другую, хотя планировки вроде одни и те же. У Алтынгуль квартира похожа на шкатулку. У Алины, моей бабушки, на что-то среднее между кабинетом преуспевающего юриста и будуаром знаменитой актрисы, а у вас…

Она вдруг замолчала.

— А у меня? — Матвею внезапно стало любопытно.

Квартира, когда-то принадлежащая искусствоведу, став профессорской, сильно изменилась и внешне, и по содержанию. Он сам потратил на это много времени, сил и денег, но ему было интересно, сможет ли новая знакомая оценить ее по достоинству.

— На что похоже мое жилище?

Маша вдруг усмехнулась.

— Хорошо, что вы не сказали «моя скромная обитель». Это было бы банально и пошло, а я не терплю ни того, ни другого. А ваша квартира больше всего напоминает мне бережно отреставрированную фреску. Ну, знаете, когда слои времени проступают… выпукло, что ли. Это так завораживает.

Что ж, метафора оказалась точной. Матвей даже опешил, что эта случайно встреченная им молодая женщина смогла так остро уловить дух, который он пытался сохранить в квартире. Архив времени, где современность вплетена в историческую ткань. Ничего замшелого, застывшего, но и ничего вырванного с мясом.

— Что вы имеете в виду? — уточнил он, словно желая ее проверить.

— Можно? — вместо ответа спросила соседка, и Вересов понял, что она спрашивает разрешения осмотреться.

— Конечно, прошу! — Он сделал приглашающий знак рукой, и сам пошел следом.

В маленькой гостиной Матвей выровнял и побелил стены, сняв несколько слоев обоев и поклеенных под ними газет. Мебель здесь представляла эклектичную смесь из антикварного буфета, современного большого углового дивана, занимавшего почти половину небольшой комнаты, огромного, во всю стену, плазменного телевизора и кожаного кресла-качалки, стоявшего у окна и представляющего реплику по образцу тридцатых годов прошлого века. Перед креслом стоял низкий японский столик для чайных церемоний, на котором валялся пульт от телевизора, а еще работал увлажнитель воздуха.