Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 46 – Людмила Мартова

Голос бабушки удалился, видимо, она прошла в спальню, а потом снова приблизился, потому что Алина двинулась в сторону кухни.

— Викеша, пойдем пить чай. Боже мой, чайник холодный. Мария, Мария! Я же просила к нашему приходу вскипятить чайник и заварить английского василькового чаю.

Ну, конечно, Маша посмела не выполнить королевское распоряжение. Тоже мне, нашла прислугу. Привыкла, что все молниеносно выполняют ее указания. Королева-мать! Убийца!

Скрипнула дверь, это Алина заглянула в ее комнату. Маша зажмурилась и постаралась дышать ровно, медленно и размеренно, как дышат глубоко и спокойно спящие люди.

— Ну, надо же, уже спит. — Алина притворила ее дверь, и теперь ее голос доносился слегка издалека, из кухни. — И с чего бы это улеглась в такую рань? Еще только начало одиннадцатого.

— Может, заболела? — предположил Викентий Аполлинарьевич. — Как бы ты не заразилась, душа моя.

— Ой, брось. — В голосе Стрельниковой прозвучала досада. — Ладно, сама заварю. Присаживайся к столу.

— Может, не стоит беспокойства? Я, пожалуй, пойду.

— Викеша, не хлопочи лицом, — с досадой сказала Алина. — Ты же знаешь, что я не могу лечь спать, не напившись чаю. Садись уже.

Какое-то время из кухни доносилось звяканье посуды, тихие разговоры, под которые Маша задремала. Затем снова хлопнула входная дверь, щелкнул замок, Маша проснулась, осознав, что Гуров ушел, и тут же снова провалилась в спасительный сон, позволяющий ни о чем не думать.

Проснулась она в половину седьмого утра. Из кухни доносился запах кофе, значит, Алина, по обыкновению, уже встала. Появилась трусливая мысль не выходить из комнаты, пока старуха не освободит кухню или не появится Галина Ивановна. Но та приходит в десять. Нет, не в Машином характере отступать перед трудностями. Она решительно вылезла из кровати, заправила ее, накинула поверх пижамы халат, вышла в кухню, где бабушка пила кофе из своей фарфоровой чашки. Коротко кивнула, не желая признавать это утро добрым.

— Доброе утро, Мария, — приветствовала ее Стрельникова. — Ты здорова?

— Да.

— Тогда почему не здороваешься? Что-то случилось, или твои манеры пока не проснулись?

— Случилось, — кивнула Маша. — Но не сейчас. Тридцать лет назад.

Брови старой актрисы поползли вверх.

— Ты сейчас о чем?

— Я сейчас об убийстве Антона Бакалова. Скажи, это ты его убила?

Она намеренно говорила сейчас своей бабушке «ты», чего до этого не делала никогда. Убийцы не заслуживают уважения.

— Мария! Что ты несешь? Откуда у тебя в голове вообще с утра пораньше взялась подобная чушь?

Пожалуй, в голосе Алины звучало лишь удивление, но не испуг или злость. Впрочем, она актриса, говорят хорошая. Может легко сыграть любую эмоцию, да так, что от настоящей не отличишь. Маша сбегала в свою комнату, принесла злополучную тетрадь, швырнула на стол, Алине под нос.

— Из твоего дневника.

— Ради всего святого, как он у тебя оказался?

Старуха машинально перелистала тетрадь, но, Маша по-прежнему не слышала в ее комнате ничего, кроме недоумения.

— Я нашла его в твоем кабинете, под крышкой стола.

— Ты рылась в моих вещах?!

— Я не рылась, я пыталась найти адрес своего отца. И дневник увидела случайно. А в нем последнюю запись, которая неумолимо выдает, что Антона Бакалова убила именно ты.

— Мария! Я просто не верю своим ушам! Ты проводила обыск в моем кабинете? Ты без спросу трогала мои личные вещи и даже опустилась так низко, что прочитала мой дневник? Боже мой, как ты могла?