Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 15 – Людмила Мартова

— Мария, это тоже мои старые друзья. Александр Александрович Новицкий — режиссер и художественный руководитель театра, в котором я служила. Боже, сколько прекрасных спектаклей он поставил именно под меня и мой талант! А это его муза и жена Виктория. К счастью, ей никогда не хотелось блистать на сцене, только на по-диуме, потому что иначе не видать бы мне моих ролей, а уж Кларе — тем более. Кстати, это Клара привела Викторию в театр, а Саша (она сделала ударение на французский манер на последнем слоге) увидел ее и пропал настолько, что развелся с женой.

Дряхлый Александр Александрович и нервно улыбнувшаяся Виктория расселись за столом, и теперь свободным оставалось только одно место. Маша тронула за руку Галину Ивановну, обносящую всех присутствующих блюдом с маленькими, на один укус, пирожками. Тихо предложила помощь.

— Алина, видимо, обсчиталась, давайте я быстро накрою еще одно место. Вы только подскажите, где стоит посуда.

— Зачем? — не поняла домработница.

— Ну, еще же внук Полины Григорьевны придет.

— Так вон его стул и тарелка с приборами.

— А вы? — теперь не поняла уже Маша.

Домработница тихо усмехнулась, глядя на ее растерянное лицо, нагнулась пониже, чтобы их разговор точно не расслышал никто другой.

— Девка, прислуге за столом не место. Мне это еще тридцать лет назад объяснили. Я вам не ровня.

Маша вспыхнула от неловкости так, что у нее даже ушам горячо стало. Нет, никогда не привыкнет она к принятым в этом доме правилам, которые делят людей по сортам. Никогда. Галина Ивановна же, снова коротко усмехнувшись, провела легонько рукой по Машиным волосам, словно утешая, и пошла дальше, разнося пирожки и помогая раскладывать по тарелкам салаты, после чего тактично удалилась на кухню.

Костик на правах самого молодого мужчины разлил напитки. Вино в декантере уже «подышало». Маша покатала его по бокалу, отметив маслянистые следы на стенках. Хорошее вино, дорогое. Сделала маленький глоток, ощутив его на языке. И вкусное. Очень вкусное.

Она заметила, что Алина исподволь наблюдает за ней. Как и утром, когда они обсуждали китайский фарфор, увиденное ей, похоже, понравилось. Да, Маша разбиралась в вине. Бывший муж успел научить за тот короткий промежуток времени, которое они провели в согласии. Она мало пила, но предпочитала дорогие вина, пусть даже и редко.

— Ну что, друзья мои. — Алина встала, чтобы произнести первый за этот вечер тост. — Я предлагаю поднять наши бокалы за Марию Стрельникову, мою внучку, которая вчера прилетела в Санкт-Петербург, чтобы разделить со мной предстоящий год.

Маша смутилась и покраснела — такое пристальное внимание тяготило ее, особенно со стороны столь почтенной публики, каковой являлись бабушкины гости.

— Да уж, решение было, мягко говоря, неожиданное, — пророкотал Викентий Аполлинарьевич. — Никогда, Малинка, ты не стремилась отягощать себя семейными узами.

— Викеша, не говори глупостей, — раздраженно пре-рвала его Стрельникова. — Я так-то долго была замужем. Да и свою успешную актерскую карьеру совмещала с воспитанием ребенка, что, с учетом гастролей и постоянных спектаклей, совсем непросто. Так что говорить о том, что я не познала тягот семейной жизни, мягко говоря, странно.

— Ну, ребенка твоего растила не ты, а твоя свекровь, — вмешалась в разговор сидящая рядом с Машей Алтынгуль. — Чудесная была женщина Мария Аристарховна, совершенно чудесная. В какой-то степени она заменила мне бабушку.