Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 14 – Людмила Мартова

— Малинка, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. — Викентий Аполлинарьевич припал к ручке, а потом на правах старого и преданного друга расцеловал Машу в обе щеки. — Это я дал несравненной Алине Аркадьевне столь чудесное прозвище — Малинка. Мне кажется, оно ей очень идет. Я всегда был готов стать для вашей бабушки кем-то бо́льшим, но она категорически не хотела слушать о новом замужестве.

— Нет-нет, хозяин в этом доме мог быть только один. Мой покойный супруг, — объяснила Алина Маше. — Кроме того, я актриса, у меня всегда были поклонники, это нормально для творческого человека. Мой супруг это понимал, а вот ты, Викеша, всегда был слишком ревнив. А отчего? От неуверенности в себе, мой дорогой. Только она всему причина.

Ее слова явно задели Викентия Аполлинарьевича за живое. Он изменился в лице, но ответить не успел, потому что пришел следующий гость. Точнее, гостья. На вид ей можно было дать лет пятьдесят, но Маша отметила некоторую неестественность и даже скованность ее лица, на котором отпечатались явные следы пластической операции. Так что, возможно, она гораздо старше. А еще дама оказалась очень стройной, точнее худой и грациозной. Она пришла без верхней одежды, значит, тоже соседка.

— Знакомься, девочка. Это Алтынгуль Мураталиева, в прошлом очень известная балерина.

— Алина, нельзя быть известной в прошлом. Ты, как актриса, должна это знать, — с легкой укоризной сказала гостья. — Здравствуйте, Мария, рада с вами познакомиться.

Маша не совсем искренне ответила, что тоже рада. Она не любила чужих людей и сильно от них уставала. Кроме того, все бабушкины гости были, что называется, «не из простых». Впрочем, от Алины Стрельниковой не следовало ожидать чего-то иного.

Еще двое гостей пришли вместе. Они оба тоже были намного моложе Алины. Мужчина, одетый в пальто с меховым воротником, казался неуловимо похожим на Шаляпина, каким его изобразил Кустодиев, и, судя по всему, этого портретного сходства он добивался осознанно. Женщина скинула ему на руки норковую шубку и осталась в платье с открытыми плечами, немного неуместном на пусть и торжественном, но все-таки домашнем приеме.

— Мария, познакомься с моими коллегами. Клара — моя ученица, мы с ней делили одну гримерку, и она какое-то время была моей дублершей, а потом, когда я перестала выходить на сцену, заменила меня в моих самых известных ролях.

— Алина Аркадьевна, дорогая, вас было невозможно заменить.

Стрельникова благосклонно приняла комплимент.

— А Костик всегда входил в число моих самых преданных поклонников. Его женитьба на Кларе стала для многих неожиданностью. Но их брак оказался крепким. Недавно они сыграли серебряную свадьбу. Проходите, дорогие, проходите к столу.

Маша посчитала в уме. Стол накрыт на десять персон. Алина, она сама и Галина Ивановна, это три. Викентий Апполинарьевич и Полина Григорьевна — пять, ее внук, который придет позже, шестой. Костик и Клара — семь и восемь. Балерина со сложным именем — девять. Значит, не хватает еще одного гостя.

Каково же было еще удивление, когда звонок в дверь известил о приходе еще одной пары — мужчины, такого старого, что казалось, он вот-вот рассыплется на кусочки, и красивой статной женщины, на вид лет пятидесяти, с ухоженным, но таким недовольным лицом, что оно выглядело злым. Алина провела их в комнату, где все остальные гости уже расселись за столом, представила Маше, поскольку все остальные были уже знакомы.