Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 136 – Людмила Мартова

— Ты не хочешь вернуться в Питер? — спросила его Маша. — Теперь же тебе ничего не мешает.

— Мы с Гулей решили, что будем жить на два города, — ответил отец. — У меня есть работа, и выходить на пенсию я пока не планирую. У нее тоже есть свои обязательства, так что будем ездить туда-сюда. Но ты не переживай, тебе я не помешаю. Когда мы в Питере, буду у Гули жить. А вы с Матвеем ко мне приезжайте. Дом ты видела. Места всем хватит.

— Я и не переживаю, — возмутилась Маша. — Папа, как ты мог такое обо мне подумать.

— Я о тебе думаю только хорошее, — улыбнулся отец. — Например, что ты оказалась первым человеком в нашей семье, который способен задавать вопросы вместо того, чтобы додумывать. Все Стрельниковы немного потерялись во времени и пространстве, и только ты нас собрала и примирила. Ты молодец, Машутка.

На один день февраля в Питер прилетала мама. Маша вместе с Матвеем встречала ее в аэропорту и видела, как сильно нервничает мама перед встречей с первым мужем. Отчим остался дома, как и Петька, и маме нелегко было впервые за много лет остаться без надежной поддержки своих мужчин. А вот папа и Гуля выглядели спокойными и безмятежными. Они вообще все время так выглядели, купаясь в своем позднем и достаточно неожиданном счастье.

Мама при виде этого счастья заметно расслабилась. Перестала выглядеть как натянутая тетива.

— Володя, ты сердишься на меня? — тихо спросила она у отца при первой встрече.

— За что? За то, что ты развелась с зэком, осужденным на двенадцать лет, и построила свою новую жизнь? Нет, не сержусь. Твой новый муж — достойный человек, и я благодарен ему за то, что он вырастил Машу как родную дочь.

— Нет, не за это. — В голосе мамы послышались слезы. — За то, что я безоговорочно поверила в твою виновность. Я прожила рядом с тобой шесть лет и не усомнилась, что ты можешь убить человека. Вот за что я себя не могу простить.

— Брось, — улыбнулся папа. — Моя мать тоже поверила, что я могу убить. А я поверил, что убийца она. Так что мы все способны на неправильные выводы и с легкостью обвиняем других. Кроме нашей дочери.

— Да, кроме нашей дочери, — согласилась мама.

На следующий день она улетела обратно в Новосибирск, уехали папа с Алтынгуль, и Маша с Матвеем остались вдвоем. Жить свою счастливую жизнь и готовиться к назначенной на лето свадьбе, на которую, разумеется, снова должны были слететься родители.

А еще папа ждал решения суда о своей реабилитации. Все документы после установления его невиновности в убийстве Антона Бакалова в связи с выявлением настоящего преступника были поданы. Следствие по делу об убийстве Алины Стрельниковой и Александра Новицкого тоже подходило к концу. Вина подозреваемого Викентия Гурова во втором преступлении неопровержимо доказывалась экспертизой его трости. Впрочем, Гуров и не думал упираться, сознавшись в обоих убийствах после того, как при обыске в его квартире нашли «Концерт» кисти Вермеера. Уже вмешался Интерпол, и после того, как дело передадут в суд, картина вернется в музей, из которого ее похитили тридцать шесть лет назад.

Маша отошла от окна и вернулась к столу, за которым неспешно пили красное вино Матвей Вересов и зашедший «на огонек» Артем Басицкий.

— И опять в России не останется ни одного подлинника великого голландца, — заметил Матвей.