Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 135 – Людмила Мартова

— И все это время вы продолжали жить на деньги Алины.

— Я спал с ней, это были честно заработанные деньги.

— И что вы собираетесь делать теперь? — спросила Маша. — Теперь, когда правда про «Концерт» и убийства вышла наружу. Не можете же вы убить всех носителей этой правды.

— Для начала я убью вас обеих, — деловито заявил Гуров; огонь сумасшествия горел в его глазах. Маше вдруг стало страшно. Говорят, психически больные люди обретают недюжинной силой и легко могут справиться с двумя слабыми женщинами. — Убью. И заберу кассету. Нет мотива, нет преступления. А на момент убийства Алины и Шурика у меня есть алиби. И на момент вашей смерти, уверяю вас, тоже.

Он размахнулся своей палкой, и Маша закрыла глаза. Выход из кухни перекрыт, так что выскочить в коридор, а оттуда на лестницу, она не успеет. И Галина Ивановна тоже. Конечно, Гурова поймают, вот только им это уже не поможет. Жалко. Папа расстроится. И мама. И Алтынгуль Мураталиева. И писатель Артем Воронцов, он же профессор Матвей Вересов тоже. По крайней мере, так хочется в это верить.

Послышался какой-то шум, вернее, стук входной двери, быстрые шаги, практически бег по коридору, короткий вскрик, удар, а потом вой. Маша опасливо открыла глаза. Гуров со скрученными за спину руками лежал лицом вниз, прижатый к полу профессором, о котором Маша только что думала.

— Что смотришь, — прикрикнул Матвей. — Миронову звони. У него появится отличная возможность изъять на экспертизу эту чертову трость.

Маша стояла у окна и задумчиво смотрела на улицу. Там, за стеклом шел дождь, смывающий последствия снегопада, который свалился на Питер несколькими днями ранее. Улицы оказались покрыты тонким слоем льда, точно слюдой, на которой прохожие с трудом держались на ногах. Надо же, даже не верится, что завтра уже весна.

За февраль жизнь устоялась и вошла в привычную колею. Второго февраля Маша, как и собиралась, вышла на работу. В новый коллектив влилась легко и безболезненно. Коллеги по достоинству оценили как профессионализм Марии Стрельниковой, так и ее житейскую ситуацию. Библиотекари тоже любят детективы, а в повседневной жизни они, к счастью, случаются нечасто.

Маша тихонько улыбнулась про себя. Вот если бы в библиотеке еще узнали, что новая сотрудница знакома с самим Артемом Воронцовым! Да не просто знакома, а живет вместе с ним и собирается за него замуж! Просто замучили бы вопросами. Но тайну писателя Маша хранила свято. В конце концов, ее будущая свекровь Ирина Николаевна Вересова тоже никому не рассказывает, что приходится САМОМУ Воронцову родной матерью. Вот и Маша молчит. Ждет, пока ее будущий муж сам решит прекратить свое добровольное инкогнито.

С Ириной Николаевной отношения у Маши сложились сразу. Мама Матвея оказалась замечательной женщиной: доброй, умной, внимательной, доброжелательной и искренне радующейся тому, что ее сын наконец-то собрался жениться.

— Машенька, как же я благодарна тебе, что ты приручила этого бирюка, — искренне поделилась она, когда Матвей сделал Маше официальное предложение. — Я уж не верила, что найдется женщина, способная вытащить его из раковины, в которую он себя добровольно заточил.

Матвей официально попросил руки дочери у Владимира Стрельникова, и папа, разумеется, благословил их брак. И своевременно, потому что назавтра после того, как они подали заявление в ЗАГС, папа вместе с Алтынгуль уехал в Никольск.