Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 129 – Людмила Мартова

Маша даже немного расстроилась от того, что в вопросах ранних подъемов они не совпадали. Ей хотелось совпадать с Матвеем Вересовым абсолютно во всем, даже в таких мелочах, как время утреннего пробуждения. Впрочем, сегодня он встал раньше нее, в то время как она даже не услышала звонка будильника.

Маша вспомнила, как провела минувшую ночь, и глупо хихикнула, чувствуя, как вспыхнули алым огнем щеки. Оказывается, занятие любовью так же отличается от занятия сексом, как молитва от скороговорки. Как творчество от ремесла. Как поэзия от графоманства. Как родниковая вода от воды в пластиковой бутылке. Как…

Нет, звуки, доносящиеся из кухни, определенно отвлекали ее от неожиданных философских мыслей. Надо вставать. Нечего предаваться воспоминаниям о прошедшей ночи. Ночь была чудесная, и таких впереди будет еще много-много, в этом она уверена.

Она встала с большой двуспальной кровати, на которой провела эту ночь, в отличие от предыдущей, которую пришлось коротать на гостевом диване. Легонько погладила рукой матрас и тут же устыдилась этого нелепого жеста. Остановилась в нерешительности, не зная, что надеть. В свою, то есть бабушкину квартиру она вечером подняться так и не успела. Неожиданный и смелый ее поцелуй тут же заимел необратимые последствия, так что стало не до свежей одежды или халата.

На стуле в углу валялся небрежно брошенный Матвеем его домашний пуловер, тот самый, из мягкого кашемира, который так ей нравился, и Маша натянула его прямо на голое тело, чувствуя ласковую гладкость ткани. Возникло ощущение, что Матвей снова обнимает ее, и Маша улыбнулась причудам своего восприятия действительности. Надо же, как крепко она проросла в этого мужчину. Сегодня всего две недели, как она приехала в Питер, с Вересовым они знакомы и того меньше, а такое чувство, будто она знает его всю жизнь.

Маша прошлепала босыми ногами в сторону кухни, чуть ежась от холода паркета под ногами. Да, зимой в Питере особо босиком не походишь. При звуке ее шагов Матвей, стоящий у плиты, повернулся. На сковородке у него что-то фыркало и шкворчало.

— Привет, я все-таки тебя разбудил? Старался потише, но навык утерян. Привык один.

Наверняка он не вкладывал в свои слова ничего, кроме простой констатации факта, но Маша тут же расстроилась, что ее присутствие мешает ему привычно собираться на работу. Понедельник и так, как известно, день тяжелый. А тут еще Мария Стрельникова путается под ногами.

— Я сама проснулась, — быстро сказала она. — Я рано встаю. Еще сегодня заспалась.

— То есть ты жаворонок. А я — классическая сова, которая всю жизнь мучается из-за жизни в социуме, — засмеялся Матвей, даже не догадываясь, что бьет по больному. По их разнице в циркадных ритмах. — Садись за стол, я тебя накормлю своей фирменной яичницей. Вообще-то это чирбули по-грузински. В составе грецкие орехи, много помидоров и кинза. Ты все это ешь?

Маша подтвердила, что ест.

— Но можно я сначала сварю кофе? — чуть напряженно спросила она.

Утренняя неловкость не отпускала. То, что случилось между ними ночью, уходило куда-то, размываясь тенями от бьющего в окно уличного фонаря. А вдруг он уже жалеет, что поддался соблазну? А вдруг для него это всего-навсего «физиология» со всеми вытекающими из этого последствиями?