Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 128 – Людмила Мартова

— Все это хорошо, конечно, — мрачно подал голос Стрельников. — Но проблема в том, что все это беллетристика чистой воды и мы никак не можем всего этого доказать. Ни того, что нападение фальшивое и алиби тоже, ни того, что он подменил Вермеера, ни того, что убил трех человек.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — успокоил всех Матвей. Он сказал это так, что Маша сразу ему поверила. — Но завтра. А сейчас нужно ложиться, поздно уже.

Часы действительно показывали начало двенадцатого. Пожелав Алтынгуль и остающемуся у нее Стрельникову спокойной ночи, Маша и Матвей вышли на лестничную площадку. Он подошел к дверям своей квартиры, собираясь отпирать дверь, а она застыла в нерешительности, словно не зная, куда идти.

— Ты чего? — повернулся к ней Матвей. — Проходи, давай.

— Может, я к себе пойду? — промямлила она.

— Маша, давай мы не будем возвращаться к этому вопросу, — поморщился Матвей. — День сегодня был не самый простой, а завтра начинается новая рабочая неделя. Не заставляй меня волноваться о тебе.

— Надо поменять замок в моей двери, — упрямо гнула свое Маша. — Сегодня папе было не до того, но завтра я ему напомню. А ты пообещал поставить квартиру на охрану.

— Поставлю, раз обещал. Правда не понимаю, чем тебе у меня плохо.

— Правда не понимаешь? — вызверилась вдруг Маша. — Мне не плохо, но неудобно. Мне нужна чистая одежда, свой шампунь, возможность стоять под душем столько, сколько я захочу.

— Давай поднимемся к тебе, возьмем твою одежду и шампунь. И под душем стой сколько угодно. Хоть до утра.

— Да разве дело в этом? — воскликнула она жалобно.

Нет, не видит он в ней никого, кроме попавшей в беду соседки. Да и помогает, скорее всего, только потому, что ему интересно участвовать в расследовании. Не больше.

— Детектив потом напишешь? — мрачно спросила Маша. — Материал собираешь, да?

Он взял ее за руку и чуть ли не силой втащил в свою квартиру.

— Маня, хватит страдать, — сказал он. — Совершенно не о чем. А детектив, посвященный «Концерту» Вермеера, у меня уже есть. Забыла? Ты же его читала. Чайник поставь, пожалуйста. У нас остались твои пироги?

Маша поплелась на кухню. Матвей скрылся в своей спальне, вышел оттуда, снова переодевшись в домашнюю одежду, так смущавшую Машу своей элегантной небрежностью. Оперся спиной на подоконник, наблюдая, как гостья молча накрывает на стол. Вдруг притянул ее к себе, да так внезапно, что Маша пискнула и от неожиданности выставила руки, уткнулась ими в его грудь. Он, почувствовав сопротивление, тут же разжал объятия, отпустил ее, и оттого, что Матвей даже не попытался ее удержать, она чуть не заплакала. Да что же это такое, неужели они так и будут ходить вокруг да около.

— Послушай, — начал Матвей. Голос его звучал напряженно. — Я не хочу пользоваться ситуацией. Мне бы не хотелось, чтобы ты решила, будто что-то мне должна только на том основании, что я тебе помогаю. Я тебе обещаю, что в любой ситуации ты сможешь делать только то, что сама захочешь.

Признаться, Маша ничего не поняла. О чем это он? Но если она может делать то, что хочет, значит, так тому и быть. И тогда Маша Стрельникова взяла и поцеловала Матвея Вересова первая. А он ответил на ее поцелуй.

В понедельник с утра между ними вышла ссора. Маша проснулась от бряканья посуды на кухне, к которой тут же добавился шум кофемашины. Повернула голову в сторону соседней подушки. Та оказалась пуста. Значит, Матвей уже встал. Маша взяла с прикроватной тумбочки телефон. Семь пятнадцать, а он говорил, что по будням встает в семь. И еще, что ему стараются не ставить первые пары, потому что он — сова, и ему физически трудно просыпаться раньше семи утра.