Книга Тень чужого врага, страница 71 – Галина Владимировна Романова

Он не очень много, но кое-что вспомнил. Невзирая на то что был пьян в тот день, он вспомнил кое-какие подробности последствий того ужасного пожара, унесшего много жизней в колонии.

И Воробьева с Хомутовым вспомнил. Они, конечно, не были похожи как близнецы-братья. Но какое-то сходство у них точно имелось. Иванов как-то даже сам пошутил при очередном медосмотре, что заключенный Хомутов мог поменяться с охранником Воробьевым местами и хрен кто отличил бы. Пошутил и забыл. А что, если Хомутов запомнил?

Николай Николаевич Анисимов нервными движениями водил специальным скребком по только что наклеенному листу обоев. Надобности особой в этом не было. Лист прилип без единого пузыря. Но ему требовалось чем-то занять себя, чтобы не возмущаться.

За его спиной, привалившись плечом к притолоке двери, стоял майор Воинов. Да не просто стоял, а бубнил что-то несуразное. Об ошибке, которую Анисимов будто бы допустил и которую должен будет признать на расширенном совместном совещании. А совещание это устраивает начальник Воинова. И тому очень бы хотелось, чтобы Анисимов там присутствовал.

— Я в отпуске, — коротко отрезал Анисимов в ответ на бубнеж московского гостя. — Никуда я не поеду и вины своей признавать не стану.

— Не вину, ошибку, Николай Николаевич. Так вышло, что нашим подозреваемым, которого мы собираемся объявить в розыск, является мужчина с фотографии с вокзальной видеокамеры. Предположительно он знакомился с девушками в электричках, вербовал их для выполнения заданий, а потом от них избавлялся, имитируя несчастный случай. И мы предполагаем, что им является гражданин Воробьев Иван Александрович. А не уголовный элемент Хомутов. Тот погиб при пожаре одиннадцать лет назад.

— И Воробьев, уволившись со службы, повез с собой тряпки Хомутова к себе на родину. Такую-то ценность! Как же он мог с ней расстаться?! И главное: где он их взял? — перебил его Анисимов, резко поворачиваясь. — Самому-то не смешно, майор? Воробьев носился по стране с рейтузами погибшего в пожаре зэка, так, что ли? Ответь мне: зачем?

— Ну… Чтобы при таком вот стечении обстоятельств, которое мы имеем, ввести следствие в заблуждение, — неуверенно ответил Воинов.

— Ну да, ну да. Воробьев такой стратег и мог, конечно, предположить десять лет назад, что какого-то алкаша ему нужно будет отравить паленым алкоголем. Достал бутылку, откатал туда отпечаток пальца Хомутова, который хранил в заветной шкатулке на специальном носителе… — Николай Николаевич в сердцах швырнул шпатель на подоконник. — Вещи Хомутова, непонятно откуда взявшиеся, десять лет назад Воробьев оставил на съемной квартире. Он же был уверен, что я за ними приеду. И точно знал, что хозяйка квартиры их сохранит в подвале своего старого дома. Не выбросит, а сохранит в надежде на возврат долга за аренду квартиры. Бред же, майор!

— Бред, — не стал спорить Воинов. — И согласен с вами целиком и полностью, что при пожаре в колонии погиб охранник Воробьев, а осужденный Хомутов успел переодеться в его форму, выпачкал лицо сажей. Покрутился какое-то время на службе. Как сам Миров говорит, там такой хаос был — счастье, что половина зэков не разбежались.

— Мне он так не сказал, — отозвался Анисимов ворчливо. И шагнул к двери: — Ладно, майор, идем пить чай. И покажу тебе кое-что.