Книга Тень чужого врага, страница 73 – Галина Владимировна Романова

— Доктор… доктор… — Воинов погремел чайной ложкой в чашке, размешивая сахар. — А ведь действительно! Кто, как не он, может знать подробности! Я сам ему позвоню. Диктуйте номер.

— Давай чаю выпьем для начала. И покумекаем совместно, что и как спросить. Миров наверняка ему уже звонил.

— Зачем? — не понял Дима.

— Затем, что именно Иванов в составе бригады скорой выезжал на пожар. И если он там работал на полставки, то, смею предположить, проводил и освидетельствование погибших. Потому и у Мирова к нему должны были вопросы возникнуть: могло такое произойти или нет? Всё, пьем чай…

Они пили чай с маковыми сушками и разрабатывали план, как умными вопросами вывести бывшего доктора на откровенность.

— Всё. Звони, майор, — отодвинул от себя пустую чашку Анисимов. — Нечего время тянуть.

Иванов ответил им лишь с третьей попытки. Интервалы они засекали — пять минут.

— Да, я Иванов, — не стал он возражать, когда Дима ему представился по полной форме. — Что вы хотели?

— В ходе нашего расследования возникли вопросы по происшествию, случившемуся одиннадцать лет назад в колонии строгого режима. Вы ведь там работали доктором, не так ли?

— Доктором я работал в районной больнице. А там я подрабатывал по мере необходимости. Когда у них случались проблемы с кадрами.

— И часто это случалось?

— Довольно часто. Не очень-то много желающих было работать врачом за колючей проволокой. Вроде и не осужден, а всё время на зоне, — с непонятным смешком ответил Иванов. — Вот руководство колонии и заключило со мной договор на полставки.

— Чем вы занимались? Какие услуги оказывали?

— Какие, какие… Медосмотры. Экстренные вызовы. Рекомендации к госпитализации в экстренных случаях. Ранения — ножевое там или…

— И на пожар вы выезжали в составе бригады скорой помощи?

— Выезжал, — со вздохом ответил Иванов. — Но плохо помню. Это был первый день моего запоя.

— А сколько их у вас всего было? — вытаращился Воинов.

— Семь, — последовал краткий ответ.

— Понятно… Ответьте мне, пожалуйста: как много было погибших, пострадавших?

— О-о! — тихо рассмеялся Иванов. Непонятно было, что его так забавляет. — Это вам не ко мне. К Мирову. У него все документы. Звоните ему, уточняйте.

— Звонили. Уточнили. Вышли на вас. Потому что именно вы делали освидетельствование гибели и подписывали документы.

— Допустим, — раздалось из трубки настороженное спустя почти минуту тишины.

— Только не говорите мне, что вы не помните.

— Не помню, — выдохнул Иванов.

— Вас же за должностное преступление в этом случае могут привлечь! — повысил Дима голос.

— Могут, — раздалось смиренное из телефона. — Но одиннадцать лет прошло. Тишина была. И вдруг…

— Как вы опознавали тело Хомутова? Миров рассказал нашему сотруднику, что тот погиб от продуктов горения. То есть задохнулся. И еще Миров сказал, что сам лично опознавал тело и оно было узнаваемым. Так?

— Нет… Не совсем. — Иванов помялся, наконец проговорил: — Мирова на опознании не было. И никого из сотрудников колонии не было. Потому что зрелище было ужасным. Вместо тел одни головешки. Посчитали количество по головам, оно сошлось. Сколько на работу зэков пришло, столько и погибло. Ни одним меньше, ни одним больше. И повторюсь, никого, кроме меня, в морге не было. Начальнику колонии и его подчиненным было не до этого. Там бунт назревал.