Книга Смерть как искусство. Том 1. Маски, страница 43 – Александра Маринина

— У меня есть еще два средства, – спокойно заметил Змей.

Он начал выписывать круги вокруг неподвижно лежащего Кота. Из его длинного упругого зеленоватого тела сложилось одно кольцо, потом второе, потом третье, четвертое, и Кот, наконец, оказался в центре Змея, словно окруженный надежной защитной стеной. Змей приблизил голову к морде Кота и что-то зашептал. Ну, уж это Ворону вконец не понравилось. Мало того, что приперся, так еще и секреты разводит у него за спиной! Нет, терпеть такое совершенно невозможно!

— Чего ты там шепчешь? – злобно спросил он. – Я требую гласности.

Но Змей словно не слышал, он продолжал что-то нашептывать, склоняясь все ниже и ниже к уху Гамлета. И вдруг Гамлет поднял морду и дико завыл.

— Что с ним? – перепугался Камень. – Ему так плохо? У него что-то болит?

— Что ты ему сказал, негодяйская веревка?!! – завопил Ворон. – Ты его обидел, что ли?

Змей поднял голову повыше и тихо проговорил:

— Ему очень плохо. У него болит душа. Он оплакивает папеньку. Он сдерживался, не хотел показывать, как сильно горюет, потому что стремился выглядеть в ваших глазах достойно и не нагружать вас своими переживаниями. Его можно понять. Но это очень вредно для здоровья. Когда горе, надо обязательно плакать, выть, кричать, если душа требует. Она проплачется и начнет выздоравливать. А пока ваш Кот будет давить в себе свое горе, он вообще не поправится, раны заживать не будут, воспаления не пройдут, кости не срастутся.

А Кот все выл и выл. Потом вытье сменилось всхлипываниями, из слипшихся глаз покатились слезы, обмотанное травянистыми циновками тельце сотрясалось в судорогах. Камень, Ворон и Змей терпеливо ждали.

И наступил момент, когда Кот успокоился. Судороги прекратились, рыдания утихли, слезы высохли. Теперь он лежал, положив морду на лапы, а не уткнув в траву, и Камень счел это хорошим признаком.

— Вот видишь, – торжествующе обратился он к Ворону, – не зря мы Змея позвали, он действительно знает, что делать.

— Ты говорил, у тебя есть два средства, – сварливо заметил Ворон. – А я пока вижу только одно.

— Дайте ему облизаться, – прошипел Змей. – Снимите с него то, во что Кот завернут, пусть оближет шерсть.

— Зачем? – недоверчиво спросил Ворон. – Завертки целебные, Белочка специально травки собирала, это же для лечения.

— Вы его потом опять завернете, но облизаться ему обязательно надо, – настойчиво проговорил Змей. – Я сам не знаю, как это работает, но работает всегда. Своими глазами видел.

— Ну и снимай сам, – Ворон был откровенно невежлив.

Но Змей оказался готовым ко всему, в том числе и к тому, что далеко не все на этой поляне будут ему рады.

— Я бы с удовольствием, но у меня нет рук и пальцев. И Камень тут не помощник. Придется тебе, Ворон. Больше некому.

Ворон нехотя слетел вниз и при помощи лапок, когтей и клюва довольно ловко развернул Кота Гамлета. Пришлось признать правоту Змея: Кот немедленно принялся вылизываться, причем делал это с хрюканьем, чавканьем и видимым удовольствием. Закончив туалет, он уселся в центре змеиного кольца и заявил:

— Как бы то ни было, а Льва Алексеевича мне очень жалко. Пусть хоть что про него говорят.

Присутствующие поняли, что Кот неожиданно быстро оклемался и готов к беседе. Камня интересовал один вопрос, который ему не терпелось задать, но он разумно рассудил, что сначала Коту надо попить, потом дождаться, пока Белочка принесет плесень.