Книга Смерть как искусство. Том 1. Маски, страница 100 – Александра Маринина

В целом прогноз Насти Каменской касательно реакции Сергея Зарубина оправдался. Услышав два новых имени, подполковник буквально взвыл.

— Слушай, Пална, может, ты сама Коле Блинову позвонишь и отчитаешься? – предложил он. – А то я получаюсь каким-то передаточным звеном, Колька спрашивает, насколько серьезны основания для проверки, а мне ему и ответить нечего, я только на тебя ссылаюсь, а он сердится. Позвони ему, а?

— Позвоню, – пообещала Настя. – Только завтра. Не в воскресенье же ему отчитываться, такое рвение ему вряд ли понравится. А у тебя какие новости?

— О, – оживился Зарубин, – у меня новости отличные! Кирилл Малащенко пропал.

— Куда?

— Хороший вопрос, – усмехнулся Сергей. – Ответ ты знаешь сама. Во всяком случае, со вчерашнего дня этого пацана никто не видел. Ночь с пятницы на субботу он гудел в компании приятелей, расстались на рассвете, он якобы уехал домой, но достоверно этого никто подтвердить не может. А начиная со второй половины вчерашнего дня ни домашний, ни мобильный телефоны его не отвечают. Вернее, мобильный вообще выключен. Так что, возможно, твои новые фигуранты нам и не пригодятся, все сойдется на внуке завлита Малащенко.

— Дал бы бог, – вздохнула Настя, не очень, впрочем, надеясь на удачу. – А остальные?

— Всех нашел, и Скирду, и Гункину с ее братом, и дочку Богомолова с хахалем, проверяем. Кстати, ты знаешь, почему его называют Бобом?

— Наверное, он Борис, – предположила Настя, – или, может, Роберт.

— Ни фига подобного! – захохотал Зарубин. – Его фамилия – Горохов. Сечешь?

— Остроумно. А что насчет денег, которые могли быть у Богомолова с собой в вечер нападения?

— С этим хуже, – признался Сергей. – Ребята трясут всех, кто присутствовал на юбилее вместе с Богомоловым, но пока никакие деньги не выплыли. То есть совершенно непонятно, во-первых, была ли у Богомолова с собой крупная сумма, ради которой имело смысл на него нападать, и, во-вторых, если была, то кто мог об этом знать. Тишина полная. Но мы еще будем стараться. Так ты позвонишь Блинову?

— Я же обещала, – с неохотой отозвалась Настя.

— Нет, ты обещала позвонить завтра, а я хочу, чтобы ты позвонила сегодня, прямо сейчас.

— Ты смерти моей хочешь? – простонала она. – Он меня и так не больно-то жалует, а если я еще в воскресенье его дерну, то…

— И все-таки позвони, – очень серьезно произнес Зарубин. – Это будет правильно, пусть и в воскресенье. Ты же знаешь, у нас у всех выходной день – понятие относительное, когда работа позволяет сделать передышку – тогда и выходной.

— Ладно.

У нее и в самом деле не было ни малейшего желания звонить следователю, но она понимала, что не позвонить нельзя. Он и так пошел навстречу ей и Стасову, и портить отношения не годится.

Николай Николаевич Блинов будто ждал ее звонка, во всяком случае, узнал сразу. И, судя по тишине, на фоне которой звучал его голос, он находился, скорее всего, в своем рабочем кабинете, а вовсе не на улице, не в общественном месте, где мог бы проводить время с семьей, и не дома перед телевизором.

— Ты что там за самодеятельность развела, а, Каменская? – сразу принялся выговаривать следователь. – Мне Зарубин что ни день, то нового фигуранта подбрасывает, на тебя ссылается, а ты сама молчишь, как неродная. Я тебе что велел? Чтобы всю информацию ты лично мне докладывала, а не Зарубину твоему. Так что на первый раз я тебя прощаю, но чтобы с завтрашнего дня ты мне отчитывалась ежедневно, по́няла, сыночка?