Книга Смерть как искусство. Том 1. Маски, страница 99 – Александра Маринина

— Пока нет. А что там случилось?

— Да глупость страшная! У нас, видите ли, есть правила внутреннего распорядка, вы, наверное, их видели. – Настя согласно кивнула, эти правила были напечатаны в той самой репертуарной книжке, которую дал им главный администратор Семаков. – Там написано, что после двадцати трех ноль-ноль находиться в гримерках артистам запрещается, все должны освободить помещение. И Лев Алексеевич регулярно около половины двенадцатого ночи обходит гримерки и проверяет, кто нарушает правила. Однажды он застукал Ванечку Звягина с девушкой из числа зрительниц, она была поклонницей, цветы ему преподнесла на поклонах, так он успел ей шепнуть, чтобы ждала его в коридоре возле двери в служебные помещения, и сразу после поклонов он ее и выдернул. Ой, Ванечка – он вообще такой у нас!

— Какой?

— Красавчик, молодой, звезда, одним словом. Он очень много снимается, да вы наверняка его по телевизору видели. Девушки его обожают, всегда цветы, всегда подарки, и он с удовольствием пользуется их обожанием во всех смыслах. А что ему? Он холостой, имеет право. Мы к этому спокойно относимся, а вот Лев Алексеевич их в гримерке и застукал. Ой, что было! Как он кричал!

— Кто? – не понял Антон. – Звягин?

— Да Богомолов же! Я, конечно, сама не слышала, меня в театре не было, но вахтерша и охранник рассказывали, что слышно было на все здание. Лев Алексеевич эту девушку через все коридоры гнал, даже одеться толком ей не дал, так она и бежала с одежками в руках. А на другой день вызвал Ванечку к себе в кабинет и сказал, что отзывает свое разрешение сниматься в многосерийном фильме. У Вани тогда очень хорошее предложение было от крупной продюсерской компании, но там очень плотный график съемок, да не в Москве, а в Киеве, и он приходил к Богомолову и просил разрешения, чтобы при составлении репертуара это учли и не ставили его спектакли в определенные дни. Богомолов сначала охотно согласился, для него же выгодно, чтобы наши актеры снимались, он на этом всю политику привлечения зрителя строит, а после случая с девушкой он свое разрешение аннулировал и сказал Ванечке, что никаких съемок ему не будет и что репертуар составят так, чтобы у него все съемочные дни оказались перекрыты спектаклями, и пусть только попробует хоть один спектакль сорвать! Ваня театром дорожит, а в кино он еще не настолько востребован, чтобы обеспечить себе постоянную занятость и постоянный доход, поэтому ему пришлось контракт с кинопроизводителями разорвать, а те ему выкатили огромную неустойку, Ваня попал на бабки, в долги залез. Конечно, он Богомолову этого не простил, все-таки одно дело – девочку выгнать с позором, и совсем другое – на деньги подставить. Но не Ваня же Льва Алексеевича битой по голове стукнул!

— А почему не Ваня? – скучно спросила Настя. – Почему вы так уверены?

— Так время ведь прошло, – убежденно ответила Людмила. – Если бы Ваня был на это способен, он бы сразу и сделал. А теперь что?

— И много времени прошло?

— Ну, где-то с полгода.

Так, значит, молодой красивый Иван Звягин. Надо будет к нему присмотреться. И Зарубину сказать. Интересно, что Сережка ответит? Наверное, что-нибудь изысканное и затейливое, он в таких делах мастер. Она ведь собирается ему еще и Арцеулова подбросить.