Книга Смерть как искусство. Том 1. Маски, страница 103 – Александра Маринина

Она выбрала сыр и направилась к кассе с ощущением, что в голове по-прежнему царит полная неразбериха. Давненько такого не бывало, чтобы за три дня на Настю обрушивалась поистине неуправляемая лавина информации, в которой так трудно разобраться.

Она сперва радостно удивилась, когда поняла, что уже почти доехала до самого дома, не простояв ни в одной пробке, и только потом вспомнила, что сегодня воскресенье. По дороге Настя думала о режиссере Дуднике, но ни до чего конкретного не додумалась. Дома она быстро переоделась и кинулась на кухню готовить ужин. Когда приехал муж, мясу оставалось простоять в духовке еще десять минут.

— А чего ты так рано? – удивился Чистяков. – Я думал, ты опять до глубокого вечера в своем театре проторчишь.

— Леш, я устала, – честно призналась Настя.

— Ты – что сделала? – Он ушам своим не поверил. – Или я ослышался?

— Устала, – повторила она. – В том смысле, что в голове полный хаос, который надо попытаться каким-то образом привести в порядок. Поговори со мной, а?

— Так я всегда готов, – откликнулся Алексей. – Только давай сперва поедим.

— Конечно, конечно, – заторопилась Настя. – Сейчас все будет готово. Леш, смотри, что я придумала для сегодняшнего ужина.

Она торжественно подвела мужа к накрытому столу с голубыми в розочках салфетками и тарелками.

— Ага, это чтобы посуду не мыть, – догадался Леша.

— Это чтобы было красиво, – обиделась Настя. – И оригинально. Это же не навсегда, а только на сегодня. Зато ни на что не похоже.

— Что верно – то верно, – согласился он.

Мясо и на этот раз удалось, Леша попросил добавки, похвалил жену, выбросил тарелки в ведро и принял позу, которая в их семье называлась «я готов тебя выслушать, дорогая»: повернулся боком к столу, откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу, одна рука свободно лежит на бедре, другая, согнутая в локте, стоит на столе и подпирает чуть склоненную голову.

— Леш, я уже старая, – начала Настя.

Чистяков мгновенно подобрался и демонстративно зажмурился.

— Ася, мы эту тему давно закрыли, не начинай опять, а? – попросил он сердито. – Сколько можно, ей-богу! Надоело уже.

— И все-таки, – упрямо сказала она.

— Хорошо, – обреченно вздохнул Алексей. – Что на этот раз?

— Театр и Антон Сташис.

— А попроще? И желательно по пунктам. Что с театром?

— Да я не пойму в нем ничего! – воскликнула она с отчаянием. – Я не могу в нем разобраться! Информации море, но она вся бессистемная, кучей навалена, а у меня не хватает мозгов эту кучу разобрать и систематизировать. Вот я и говорю, что я старая. Мозги – они ведь тоже в негодность приходят со временем.

— Так, этот пункт я понял. Теперь Сташис. Что с ним не так?

— Понимаешь, Лешик, в том-то и беда, что с ним все нормально. Он очень толковый парень. И очень своеобразный. Во всяком случае, он спокойно терпит мое первенство и не пытается тянуть одеяло на себя, сидит молча и слушает. А потом делает довольно меткие и точные обобщения и выводы. В этом смысле я могу только порадоваться, что появляются еще ребята в розыске, которые со временем научатся по-настоящему делать дело. Но Антон… понимаешь, Леш, я всегда гордилась своей памятью, она была моим верным помощником и никогда не подводила.

— А сейчас подвела?

— Да нет, пока не успела, – усмехнулась Настя. – Но я впервые столкнулась с оперативником, у которого память лучше, чем у меня. Ты только представь, что этот парень вытворяет: он засекает время начала разговора и постоянно посматривает на часы, а потом, спустя довольно длительное время, абсолютно точно указывает, на какой минуте разговора человек выдал ту или иную реакцию. И ведь он ничего не записывает, все только по памяти. Ты можешь себе такое представить?