Книга Черная Бетти, страница 97 – Уолтер Мосли

Я покачал головой и пошел от него прочь. Попрощался с детьми и поехал в бар Джона «Таргетс».

Бар не открывался до полудня, но я застал бы его там, даже если не договаривался о встрече. Люди, подобные мне и Джону, не живут жизнью белых, которую показывают по телевизору. Мы не ходим в контору по утрам, а по вечерам не возвращаемся домой, чтобы попивать пиво, смотреть очередную серию «Свадебного путешествия».

У нас нет столь упорядоченного времяпрепровождения. Мы вышли из бедноты. Нам суждено было стать поварами, портными, водопроводчиками, электриками. А в случае надобности стать для себя и полицейскими, и адвокатами, потому что городская ратуша не для нас.

Наш рабочий день продолжался до тех пор, пока мы не завершали начатое дело или были не в состоянии больше работать. Но даже если мы добросовестно выполняем свою работу, нам могут не заплатить за нее и не предоставить отпуск в положенный срок. Это не значит ровным счетом ничего.

Я постучался с черного хода. Мне открыл Джон, одетый в рубашку с короткими рукавами и в фартук поверх брюк.

— Привет, Джон.

— Изи.

— В чем дело?

— Хочу, чтобы ты переговорил кое с кем, но сначала мне надо приготовить к обеду острую приправу из перца.

Я пошел вслед за ним в подсобное помещение. Когда-то здесь была просто кладовка для спиртного, теперь здесь стояла двухконфорочная плита и морозильник с дверцей наверху. В проходе, ведущем в бар, помещался кухонный стол. На нем высилась груда нарезанных лука и перца. Джон сгреб все это, бросил в большую сковороду с шипящим арахисовым маслом и принялся помешивать поджаривающиеся овощи.

Я стоял в проходе.

— Крыса заходил сюда?

— Да.

— Он ведет себя как глупец.

Джон прекратил помешивать овощи и обернулся ко мне.

— С тех пор, как ты позвонил мне, Изи, я держу по заряженному пистолету в каждой комнате. Только из-за тебя я не обратился к Джону Тигсу.

Джон Тигс – это когда вы платите, и кто-то погибает.

— Он расспрашивал о том вечере, когда его арестовали, и знает, что я предупредил всех присутствовавших здесь парней, а еще о том, что это ты сообщил мне об этом.

Наконец он подошел ко мне. Из глаз у него катились слезы. Разумеется, это от лука, а не от страха. Джон перестал бояться много лет назад.

Я хотел задать ему один вопрос, но, пока собирался, в заднюю дверь негромко постучали, да не просто так, а, видимо, как было условлено. Три удара, потом два, потом опять три.

Джон открыл, и в помещение быстро вошли трое мужчин, двое были в шляпах. Они огляделись по сторонам, стараясь не встречаться со мной глазами.

— Изи, – произнес самый здоровый из них. – Мэлвин Квик.

Я поздоровался за руку с ним и его двумя приятелями Клинтоном Дэвисом и Малкольмом Ривсом.

— Проходите в бар, – пригласил Джон, провел нас по проходу и стал спешно опускать жалюзи на окнах. Я молчал, невольно задаваясь вопросом, что бы подумал Крыса, находись он около бара и увидев, как вдруг опускаются жалюзи.

Бар Джона размещался в просторном помещении, пол и стены которого были выложены белыми и черными плитками на манер шикарных ресторанов Нового Орлеана. Стойка бара с высокими табуретами от фирмы «Блекстоун», а чуть поодаль – круглые, с пластиковым покрытием, столики для завсегдатаев. Когда-то здесь звучала музыка, но с годами тут стало тише, к полуночи хозяина уже тянуло в постель.