Книга Волчьей тропой, страница 43 – Александр Тамоников

Командир напрягся, когда обе повозки свернули с дороги в сторону складов.

— Ребята, внимание! — приказал он своим бойцам, не отнимая от глаз бинокля.

Бакин и Майя насторожились. Их задача сейчас была наблюдать за окрестностями, вовремя заметить и предупредить об опасности. Могли показаться немцы или пришедшее раньше времени польское начальство с проверкой или для смены караульного подразделения. Ордынцеву сейчас там, около складов, виднее, что будет происходить, ему и принимать решение. Командир надеялся, что опытный оперативник не подведет, а талант перевоплощения поможет ему в этом деле. Михаил уже понял, что судьба предоставила им неплохой шанс, что этих двоих на повозках могло заставить свернуть с дороги к складам в столь ранний час.

— Посмотри на них, — толкнул Ордынцева локтем Лугович. — Торговцы. И неплохие торговцы. Очень хорошо одеты, к таким польская администрация относится с уважением. За их счет можно поживиться.

— А внутреннего патруля вдоль нашего забора нет, — вставил Отто. — Они его пускают только в то время, когда начальство может появиться, а сейчас еще слишком рано.

— Хорошо! Действуем, — согласился старший лейтенант. — Они наверняка подъедут к главным воротам. Тогда нам придется пробежаться, чтобы застать их врасплох — во время сделки. Мы же немецкий патруль!

Но все оказалось еще проще. Встреча была, судя по всему, запланированной. На ступенях караульного помещения появился польский капрал, он замахал рукой, показывая на южную часть ограждения, к задним воротам. Мужички на повозках натянули поводья, и лошади свернули вдоль забора. Через несколько минут ворота приоткрылись, капрал в расстегнутом мундире о чем-то заговорил с гостями, а за его спиной двое полицейских уже торопливо отпирали один из бараков. Поговорив с приезжими, капрал откинул брезент и стал рассматривать содержимое. Судя по довольной улыбке, оно ему понравилось.

Сделка состоялась. Полицейские, видимо, все приготовили заранее. Возможно, они даже выполняли приказ своего вороватого начальства. Уж больно хорошо все было обставлено. Пока возчики доставали колбасы, хлеб и бутылки с алкоголем, полицейские укладывали в телеги подготовленные тюки брюк и пиджаков. Были тут и лаковые штиблеты, и хромовые сапоги, и добротная кожаная обувь. А когда появились женские платья, Ордынцев присвистнул.

— Ксаверий, что ты об этом думаешь?

— Я думаю, что эти панове держат в соседних селениях магазины одежды. Торговцы. Торгуют в розницу подержанными вещами, а закупают их вот так, по дешевке, натуральным образом.

— Точно, — согласился старший лейтенант. — Как говорится: «Кому война, а кому мать родна». Ну что, братцы, делаем цурюк? Возвращаем награбленное народу на пользу победы над немецким нацизмом!

Они вышли из-за каланчи так неожиданно, что поляки заметили «немцев» с автоматами, когда те уже подходили к воротам. Ордынцев посмотрел на Клицша и вздохнул от зависти. Вот где настоящее актерское мастерство! Столько было на этом лице самодовольства и спеси!

Отто рявкнул несколько слов на немецком, поляки замерли на месте. Особенно заволновались полицейские. Наверное, поняли, что торговцы-то откупятся, а им теперь несдобровать. Могут загреметь на исправительные работы за колючей проволокой.