Книга Волчьей тропой, страница 41 – Александр Тамоников

Охранники, до того вялые, как мухи в ноябре, вдруг ожили. Один из них, с нашивкой старшего капрала, отпер висячий замок на воротах амбара под номером два. Другой, толстый, с отечным лицом, стал помогать дельцу вытаскивать тюки. На свет появились: связки добротных мужских костюмов, новые армейские ботинки — видно, с какого-то военного склада, даже радиола в деревянном кожухе. Толстый полицай, оглянувшись по сторонам, сунул себе за пазуху пару шерстяных чулок.

Завалкаев толкнул Отто в плечо:

— Видишь проход между вторым и третьим амбаром? Забор там давненько не чинили. Проволока висит. И кусты.

Клицш навел бинокль на указанное место, посмотрел внимательно. Да, действительно, узкая щель, заросшая прошлогодним репейником. Оттуда можно выйти прямо к торцу крайнего склада, а оттуда — к окну. Окно было заколочено досками крест-накрест, но доски, казалось, давно сгнили. Он мысленно прикинул: через пролом в заборе, потом по стене, перелезть через парапет и внутрь. Если спешить — пять минут. А если идти тихо — десять.

Дождь, собиравшийся весь день, так и не начался. На закате из-за туч показалось низкое, еще теплое солнце. В его косом свете полицаи совсем разомлели. Капрал, тот что со старческим лицом, достал из-под плаща дамское пальто на лисьем меху — вещь явно дорогую, из тех, что полагалось отправлять в рейх. Показал ее дельцу. Тот крутил пальто в руках, подносил к носу — нюхал, что-то быстро говорил, видимо, сбивал цену. Наконец сторговались. Деньги перешли из рук в руки. Пальто уехало в грузовике.

— И это люди, которым доверили охранять имущество, — прошептал Отто с горькой брезгливостью, которая бывает только у немца, знающего свою нацию изнутри. И добавил тихо: — Сволочи. Такие везде есть. Но сейчас это очень полезные для нас сволочи.

Завалкаев не ответил. Он посмотрел на часы — двадцать ноль-ноль. Сейчас будет смена караула, потом стемнеет, а ночью наблюдать будет сложнее. Но все равно надо еще посидеть тут, чтобы понять, как охрана ведет себя ночью. Но он уже видел: караульный у задних ворот уселся на лавку под грибком, закурил. А от караульного помещения отделился еще один полицейский и, не спеша, вразвалочку пошел в сторону поселка.

Смена прошла. На песчаной дорожке между бараками никого не было. Патруль не вышел. Скорее всего, и не выйдет. У главных ворот тоже никого. Оба охранника толкались у амбара номер один, греясь у бочки с тлеющим углем — ее выкатили из сторожки.

— Вот оно, — сказал полковник. — Наше окно. В двадцать ноль-ноль у них ужин. Остается один часовой — у задних ворот. И тот будет пить. Смотри, у него фляжка в кармане. Достал, пригубил…

Время тянулось медленно, как деготь. Завалкаев и Клицш осторожно спустились с каланчи и отползли назад, в лес. Там, собрав группу, полковник начертил прутиком на сырой земле план. Говорил коротко, рублеными фразами:

— Лугович, подготовь несколько распорок для проволоки. Она ослабла, провисла, ее можно не резать. Надо только приподнять и подпереть, чтобы можно было под ней проползти. Отто, ты у забора на страховке. На случай, если появятся поляки или немцы. Ксаверий, остаешься у проволоки, прикрываешь тыл. Митя, вы с Майей остаетесь в лесу с рацией. Я и Михаил идем внутрь. Дайте-ка я на вас посмотрю, чтобы с размерами не ошибиться. Кроме одежды и обуви постараемся захватить одеяла.