Книга Волчьей тропой, страница 17 – Александр Тамоников

— Цел, что ему сделается, — отмахнулся Лугович. — Кто-то из наших поблизости приземлился?

— Никого пока не видел. Когда спускался, показалось, что один купол или два вон там, западнее, опускались. Не разглядел. Крутило меня.

— Давай в лес оттащим контейнер, — приказал лейтенант. — Я посторожу, а ты, Ксаверий, проверь, есть там кто из наших.

Лугович быстро отсоединил крепления и, взвалив контейнер на плечо, тяжело пошел к лесу. Бакин следом нес скомканный купол парашюта. Лейтенант начал ломать нижние березовые ветки, когда сержант схватил его за плечо, призывая не двигаться.

— Что? — насторожился Бакин.

— Или мотоциклы, или мне мерещится, — тихо проговорил Лугович.

— Да вроде нет, — подождав с минуту, отозвался лейтенант.

— Ладно, значит показалось, — усмехнулся сержант.

Через час на поляне у самой опушки леса собралась вся группа. Все-таки многим удалось увидеть перед приземлением другие купола, определить направление. Не было только Воронина и самого Завалкаева. Ордынцев поторапливал товарищей, копавших небольшую яму под корнями старого дерева, где этой зимой, судя по всему, была медвежья берлога. Ее надо было немного углубить, сложить туда парашюты, пустой контейнер, а содержимое разобрать по личным вещевым мешкам. Митя поглядывал на старшего лейтенанта, не зная, чем ему помочь. Если командиры не найдутся в самое ближайшее время, тогда группой придется командовать Ордынцеву.

— Товарищи, но мы же не можем вот так уйти, бросить их! — вдруг резко заговорила Полянская. — А если кто-то из них ранен, ногу при приземлении сломал? Ему помощь нужна, а мы уйдем? Как это называется?

— Майя, это называется выполнение приказа, — грустно улыбнулся Отто, сворачивая потуже парашют и бросая его в яму.

— Что ты говоришь? — Женщина отшатнулась от немца, как ошпаренная. — Отто, это может быть, у вас там, в вермахте, так приятно, а у нас со времен Суворова всегда говорилось, что сам погибай, а товарища выручай!

Митя Бакин побледнел, когда услышал этот разговор. Он нахмурился, бросил наломанные ветки березы и подошел к Полянской. Увидев лейтенанта, Майя опустила голову, продолжая по-прежнему упрямо сжимать губы. Митя был лет на пять ее моложе, но она была его подчиненная, она — второй радист, он отвечал за радиосвязь. Наверное, следовало отвести ее в сторону и там объяснить, в чем она не права, может быть, даже отчитать как следует. Но Митя растерялся. Это было его первое серьезное задание в тылу врага.

— Майя Сергеевна, — строго сказал лейтенант. — Не нужно никого ни в чем упрекать. Это армия, это особый отряд Смерш, направленный в тыл врага с конкретным и очень важным заданием. Каждый из нас может погибнуть, но приказ должен быть выполнен любой ценой. Понимаете? Любой ценой! Сейчас это важнее жизни каждого из нас.

— Как-то вы… — Майя опустила голову и с болью посмотрела себе под ноги. — Вроде и слова правильные говорите, и про приказ все верно. Но только ведь мы люди, советские люди. И даже здесь, в тылу врага, мы не должны…

— Смотрите — полковник! — Лугович стоял в полный рост и показывал на опушку. Там среди деревьев мелькала ладная крепкая фигура Завалкаева, одетая, как и все члены группы, в темный летный комбинезон.

— Все целы? — первым делом спросил полковник, переходя на шаг и пробегая глазами по лицам людей.