Книга Волчьей тропой, страница 16 – Александр Тамоников

Его мотало ветром из стороны в сторону, очень хотелось схватиться за автомат, потому что внизу мог оказаться враг, оттуда могли послышаться выстрелы. Но руки послушно держали стропы, управляя спуском. Вон туда, правее, — там открытое пространство и нет деревьев.

Майя прыгала четвертой. Когда она училась на курсах радистов, группа проходила парашютную подготовку. Но на земле с тросом, а потом на парашютной вышке все это казалось не особенно страшным. Учительница считала, что страшно будет только в первый раз шагнуть в километровую пропасть из люка самолета. Перебороть себя один раз, а потом будет легче. Но оказалось, что как раз первый прыжок был самым легким. А вот сделать то же самое во второй раз она еле-еле себя заставила. А потом был третий тренировочный прыжок, ночью. И на этом подготовка закончилась. Но это были прыжки под присмотром инструктора, на своей территории. Ты знала, куда приземлишься днем, и, скорее всего, ничего страшного не произойдет ночью. Но теперь все иначе! Над территорией, оккупированной врагом, в неизвестность.

И Майя шагнула из люка самолета, как в последний раз, как навстречу смерти. Ей хотелось закричать от страха, вцепиться в чью-нибудь руку. Ветер ударил в лицо, ее закрутило, но рывок строп вернул тело в привычное положение, потом раскрылся купол, и Майя стала спускаться вниз, чувствуя, как по щекам текут слезы. Она взяла себя в руки, закусила от напряжения губу и стала пытаться управлять спуском с помощью строп, как их учили. Она видела под собой чей-то купол, левее еще один, он все время то исчезал, то появлялся снова. «Только бы не лес, только бы не река», — повторяла про себя Майя. А потом неожиданно появилась земля. Она вскрикнула и еле успела согнуть ноги в коленях, чтобы принять удар земли.

До рассвета парашютисты замерли каждый на месте своего приземления. Собрав парашюты, сунув купола под кусты или большие деревья, они ждали с оружием в руках. Подавать сигнал голосом или фонариком было нельзя.

Воронин сразу понял, что группу отнесло далеко в сторону от предполагаемого места высадки. А Завалкаев, прыгавший последним, решил даже, что он настолько сильно улетел от всей группы, что придется добираться к цели самостоятельно. Таков был приказ: если кто-то оторвется от группы, выходить на цель самостоятельно. Именно на этот случай полковник и подобрал себе толкового и опытного заместителя, который был в состоянии выполнить приказ.

Светать начало через час. Лугович сразу заметил купол парашюта и большой мягкий контейнер со снаряжением группы. Это было хорошо, что он не повис на каком-нибудь дереве. Стаскивать его было бы не очень просто, и времени на это занятие ушло бы очень много. А немцы вполне могли уже знать о высадке парашютистов.

Сержант встал в полный рост на опушке леса, где прятался сам и куда утащил свой парашют. Осмотревшись и прислушавшись, он постоял с минуту, потом, низко пригибаясь к траве, поспешил к парашюту.

Короткий свист заставил Луговича присесть. Не показалось? Вот снова дважды условный сигнал. Он повернул голову, пытаясь понять, откуда раздается свист, и тут же увидел Митю Бакина, который бежал к нему.

— Цел контейнер? — спросил лейтенант, присаживаясь возле груза и осматривая его со всех сторон.