Книга Подземный бой, страница 41 – Александр Тамоников

Но нет, Нам Чонхо совладал с собой и учтиво предложил вернуться к работе.

Команда Богданова не собиралась скрывать своих гипотез от корейских друзей. Уж лучше Нам посмеется над «странными русскими» и на пальцах докажет, что они не правы, потому что недостаточно хорошо знают местную специфику — корейскую историю, географию и культуру. А вот если в предположениях Дорохина содержится зерно здравого смысла, информацией непременно следует поделиться с сотрудниками ДГБ.

Нам не смеялся. Этот человек умел сохранять серьезность и непроницаемость, однако в данном случае отсутствие смеха не было простым проявлением сдержанности. Как оказалось, карты военной поры незачем выписывать из архива — кроме каких-то совсем уж редких. Многие же документы, достаточно подробно показывающие дислокации войск по театрам боевых действий, имеются в сейфе самого подполковника и некоторых его подчиненных. По ряду причин, включая высокую детализацию, эти карты и по сей день представляют большую ценность в текущей работе службы госбезопасности.

Через полчаса Нам разложил перед группой «Дон» пять большущих листов, испещренных черными и красными стрелками.

— Вопрос в архив я направил, — заверил он и пояснил: — На тот случай, если понадобятся еще карты.

Вместе с Дорохиным подполковник начертил границы круга с радиусом 20 километров.

— Где-то в этом секторе может проходить сеть тоннелей, ведущая за кордон, — показал карандашом Богданов.

Нам Чонхо принялся методично отсеивать никуда не годные варианты:

— Не здесь. В этой местности начинаются скальные граниты, сквозь них не пробиться. И не здесь. Близ этих деревень велись бои, и командиры не оставили никаких свидетельств о существовании укрепрайона.

На Богданова произвело эффект то, как Нам мастерски работал с картами. Создавалось впечатление, что подполковнику по большинству вопросов незачем обращаться за подсказкой к историкам или старожилам, настолько хорошо он ориентировался в операциях 1945-го. В целом из общения с корейцами через переводчика (и из общения с самим Чон Урамом) Богданов заключил, что в этой стране бережно относятся к памяти о событиях Второй мировой. Здесь не встретишь таких настроений, какие исподволь распространяются в нашем обществе под предлогом «не бередить раны» и против которых поэт Юрий Воронов написал в свое время взволнованные стихи «Я не напрасно беспокоюсь, чтоб не забылась та война…».

Кто мы без памяти о подвиге величайшей жертвенности? Кто, если забудем о трагедии, в которой сгинули 50 миллионов человек из 61 страны? Один в один наши политические противники — американцы, чью страну охватила историческая амнезия. Здесь растет поколение молодежи, уверенной, что Япония применила атомное оружие против США, сбросив его на Перл-Харбор, а концлагеря и военные преступления нацистов и японцев называют выдумкой. Белому дому на руку дремучее невежество молодежи. Почти треть американских студентов уверены, что Советский Союз был не союзником, а противником Соединенных Штатов в годы Второй мировой, и из этих невежд легко слепить махровых антисоветчиков.

С Америкой все понятно. Когда западные СМИ и кинематограф формируют образ СССР как противника, игнорируя его роль в антигитлеровской коалиции, не вызывает вопросов, кому и почему выгодна такая массированная дезинформация населения. Вот кому подобное выгодно у нас, в СС СР? Кто тихой сапой подталкивает нас к беспамятству? Полковник КГБ обязан задаваться этим неудобным вопросом.