Книга Ледяные волки, страница 96 – Александр Тамоников

С пирса, разбрызгивая воду из луж, поднялись двое. Не моряки. Синие шинели с малиновыми петлицами, фуражки с синими околышами. Один — молодой лейтенант с гладко выбритым, напряженным, как барабанная пластина, лицом. Второй — полковник лет пятидесяти, с проседью на темных, тщательно подстриженных висках и пухлой папкой из твердого картона, которую он держал под мышкой. Его глаза, серые, как галька, сразу нашли Петрова, затем — алюминиевый кейс.

— Майор Петров?

Голос полковника был ровным, без интонации, лишенным даже обычной для начальства металлической нотки. Чистый инструмент. Петров кивнул. Движение отдалось костной болью в шее и спине, где ударило взрывной волной.

— Полковник Семенов. Курьерская служба ГУКР. Ваши документы и особый груз.

Петров молча достал левой рукой из внутреннего кармана свой пропуск, сложенный вчетверо, залитый кровью. Семенов взял его, не глядя на пятна, развернул, сверил фотографию с лицом. Кивнул:

— В порядке.

В этот момент с носового торпедного люка, с трудом протискиваясь, вынесли носилки. Двое матросов в брезентовых робах, лица перекошены от натуги. Брезент, под которым угадывалась худющая, почти невесомая фигура, был туго притянут к рейкам ремнями. Лицо Соколова, восковое, с синевой под запавшими глазами и темными, треснувшими губами, на секунду мелькнуло между плечами носильщиков. Капитан Ковалева, стоявшая у трапа, сделала резкое движение вперед, но молодой лейтенант в синей фуражке мягко, но неумолимо преградил ей путь.

— Капитан, вам — с группой. Отдельный транспорт. Приказ полковника.

Лейтенант показал бланк с печатью. Ковалева мельком глянула на Петрова, он едва заметно кивнул. Она отступила к Иванову и Волкову. Старшина и лейтенант, опираясь на поручни трапа, уже спускали на мокрый, скользкий бетон пирса свои изможденные тела. Волков хромал, прижимая к груди сверток из обгоревшего маскировочного халата — свой ППШ. Иванов шел, слегка склонившись набок, прикрывая правое плечо, где под рваной тканью виднелась свежая, уже намокшая от дождя повязка. Его лицо из-за копоти и щетины было землистым.

— Забирайте, — кивнул Петров в сторону носилок. — Осторожно. Голова.

Санитары, ждавшие у санитарного автомобиля, кивнули и двинулись навстречу.

— Кейс и портфель я передаю лично, по письменному распоряжению. — Голос Петрова прозвучал хрипло. — Только уполномоченному лицу ГУКР.

Полковник Семенов кивнул, его взгляд скользнул по алюминиевой ручке, по опаленному кожаному углу портфеля, выглядывавшего из-под полушубка Петрова.

— В машине. Вы — со мной.

Он развернулся и пошел по пирсу, не оглядываясь. Петров последовал. Его валенки в промокших бахилах глухо шлепали по лужам. За спиной слышался приглушенный лязг откидного борта грузовика, сдавленная команда лейтенанта.

На пирсе не было ни рабочих, ни лишних глаз. Значит, периметр оцепили заранее. Хорошо.

Дождь усиливался, превращаясь в сплошную, холодную пелену. На бетоне пирса лужи отражали свинцовое небо и черные очертания кранов, застывших, как скелеты. Черная «эмка» с затемненными стеклами стояла в двадцати метрах. Шофер, увидев полковника, выскочил из машины, щелкнул дверцей.

Внутри ударил в нос запах — смесь дорогой искусственной кожи сидений, табака «Казбек», одеколона «Свежесть» и мастики для пола. Сладковатый, удушливый, абсолютно тыловой запах. После стерильного, ледяного воздуха Арктики он резал, как слезоточивый газ. Петров сел, поставил кейс на колени. Вода с его полушубка закапала на чистый, хоть и потертый коврик.