Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 112 – Айлин Лин

Близкие, самые дорогие мне люди весело рассмеялись.

Засиделись до позднего вечера. Дядя Михаил рассказывал истории из молодости. Фома Акимыч в итоге признал шампанское не таким уж и кислым. Степанида впервые на моей памяти позволила себе отложить все заботы и даже попросила принести десерт второй раз.

Пётр сидел напротив меня и тоже вспомнил несколько забавных случаев из своей практики. Слушать его было отдельным удовольствием. Иногда наши взгляды встречались поверх свечей, бокалов, рук, протянутых за блюдами. И каждый раз я вспоминала: «Пора было этот цирк прекращать».

Петя ни разу за всё время своего ухаживания ничего мне не обещал, как и не бил себя кулаком в грудь, говоря, что ради меня свернёт горы. Он просто тонко чувствовал моё настроение и делал так, чтобы я улыбалась.

Домой вернулись поздно. Я на автомате переоделась, умылась, и, кажется, заснула раньше, чем голова коснулась подушки.

На следующее утро мой первый рабочий день в качестве почти-инженера закончился, не успев начаться.

Войдя в столовую, я увидела множество раскрытых газет на столе. Их было много, очень много!

— Это что? — резко остановилась я.

Степанида, разливавшая чай, ответила невозмутимо:

— Утренняя печать.

— Вся?

— Парфён купил всё, где упомянуто твоё имя, — скрывая улыбку, отозвалась она и хитро на меня покосилась.

Я с опаской взяла верхнюю. «Петербургский листок». На первой полосе меня встретило:

ЖЕНЩИНА-ИНЖЕНЕР! НЕБЫВАЛОЕ ИСПЫТАНИЕ В ИНСТИТУТЕ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ

— Господи.

«Петербургская газета»: СЕНСАЦИЯ В УЧЁНОМ МИРЕ! ГРАФИНЯ ОБОЛЕНСКАЯ ВЫДЕРЖАЛА ПЯТИЧАСОВОЕ ИСПЫТАНИЕ!

«Биржевые ведомости» были несколько сдержаннее: ГРАФИНЯ У ЧЕРТЁЖНОЙ ДОСКИ.

Под заголовком шёл длинный материал о необыкновенном заседании Совета Института и «блестящих ответах молодой проектировщицы».

«Новое время» подошло к делу основательнее: О ЖЕНСКОМ ТЕХНИЧЕСКОМ ОБРАЗОВАНИИ. НЕОБЫКНОВЕННЫЙ СЛУЧАЙ В ИНСТИТУТЕ ИНЖЕНЕРОВ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ

«Санкт-Петербургские ведомости»: ИСПЫТАНИЕ ГРАФИНИ А. Н. ОБОЛЕНСКОЙ.

И ещё газета, где красовалось: ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА-ИНЖЕНЕР РОССИИ. НОНСЕНС ИЛИ ЗАКОНОМЕРНОСТЬ?

— Да уж-ж…

— Читай дальше, — посоветовала Степанида.

Я углубилась в статью. По мнению автора, я «в течение многих часов отражала самые затруднительные вопросы профессоров», после чего «маститый инженер Кербедз, поражённый редкими познаниями молодой графини, лично заявил ей своё одобрение».

— Поражённый редкими познаниями… — простонала я.

Ещё одна газета сообщала, что Кербедз «прибыл в самый напряжённый момент испытания, чем вызвал глубокое замешательство среди противников женского образования». Третья уверяла, что один из экзаменаторов после моих ответов «принуждён был отказаться от дальнейших возражений».

Через минуту я, сев, прижалась лбом к столу.

— Весь Петербург гудит, Сашенька, — в столовую шагнул дядя Михаил. — О тебе говорят все, на каждом углу, в каждом доме.

Тут в передней зазвонил колокольчик. Через пару минут к нам вошёл Парфён.

— Александра Николаевна, к вам посетители.

— Кто? — вяло откликнулась я, чувствуя, что поработать мне сегодня не светит.

Он посмотрел на карточки.

— Действительный статский советник Сомов с супругой. Княгиня Ладыженская. Господин… э-э… Барановский, директор правления какого-то общества. Тут неразборчиво. Ещё две дамы карточек не дали, говорят, из женских курсов. И корреспондент.